Я слушал их с улыбкой, чувствуя, как тёплое удовлетворение разливается в душе. Мы не просто говорили о помощи – мы действовали. Это чувство давало мне силы и уверенность, что даже в самые тяжёлые времена мы можем что-то изменить к лучшему.
Вызов во дворец был ожидаем, но всё же вызывал лёгкое волнение. Стоя перед массивными дверями тронного зала, я попытался успокоить мысли и вдохнуть глубже. Двое гвардейцев распахнули двери, и меня объявили.
– Полковник гвардии маркиз Эрвин Вайсберг, – разнеслось под сводами зала.
Я вошел, стараясь держать осанку. Его императорское величество сидел на троне, вокруг стояли придворные, многие из которых внимательно следили за мной.
– Маркиз! – император приветствовал меня, улыбнувшись. – Подходите ближе.
Я шагнул вперёд, склонив голову в почтительном поклоне.
– Ваше императорское величество, – произнёс я, глядя на него.
Он был человеком уже в возрасте, но с ясными глазами и твёрдым голосом, который не оставлял сомнений в его решительности.
– Рассказывайте, полковник, – сказал он, опираясь на подлокотник. – Я хочу услышать из первых уст, как вы отразили атаку калдарийских бронеходов.
Я начал доклад, стараясь быть точным, но не перегружать рассказ деталями. Я прекрасно понимал, что весь этот спектакль с докладом был устроен для присутствующих здесь придворных и генералов. Уж мой рапорт монархом был прочитан со всем вниманием. Император слушал внимательно, иногда кивая, задавая уточняющие вопросы.
– Как вы оцениваете эти машины? – спросил он, когда я закончил.
– Ваше величество, – ответил я, – они имеют потенциал, но их тактическое применение оставляет желать лучшего. Наши солдаты быстро нашли способы их нейтрализовать. Думаю, с учётом наших наблюдений мы сможем подготовить войска к любым подобным угрозам.
Император рассмеялся:
– Вы настоящий стратег, Вайсберг. Калдарийцам не повезло встретить вас на пути.
После этого разговор перешёл к состоянию армии. Я говорил о мужестве солдат и офицеров, о необходимости лучше снабжать передовые части, о проблемах с моральным духом.
– А как настроение у солдат? – спросил император, поднимая бровь.
– Они устали, но не сломлены, ваше величество. Они верят в вас и в нашу победу.
Император выглядел удовлетворенным этим ответом.
– Кстати, – сказал он, – я уже слышал о вашей инициативе с фондом. Прекрасная идея. Ваша сестра проявила себя как истинная патриотка.
– Благодарю, ваше величество. Это идея всей нашей семьи. Мы лишь хотим помочь тем, кто пострадал за империю.
Император кивнул.
– Я решил поддержать ваш фонд. Выделяю из своих личных средств десять миллионов.
Я не смог скрыть удивления.
– Ваше величество, это огромная честь для нас. Благодарю вас от всей души.
Он махнул рукой.
– Это вы заслужили. И ещё одно. Все ваши наградные листы утверждены. Ваши люди получат награды. А вас я награждаю орденом Достоинства с мечами.
Я поклонился.
– Для меня это великая честь, ваше величество.
Император улыбнулся.
– Вы её заслужили, полковник. А теперь немного о приятном. Через неделю в оперном театре премьера. Для вас и вашей супруги будет зарезервировано место в императорской ложе. Я бы хотел видеть вас на премьере.
– Мы обязательно будем, ваше величество, – пообещал я.
Он встал, и я понял, что аудиенция подошла к концу. Поклонившись ещё раз, я вышел из тронного зала, ощущая, как моё сердце колотится в груди. Этот день запомнится мне навсегда.
На следующий день в Большом зале дворца прошла церемония награждения. С самого утра город был оживлён: у газетных киосков толпились люди, жадно читая свежие выпуски, в которых развёрнутые статьи рассказывали о моих подвигах на фронте и учреждении «Фонда Вайсбергов».
На главных полосах газет крупным шрифтом пестрели заголовки: «Полковник Вайсберг – изобретатель, герой фронта и благотворитель», «Император поддержал благую инициативу», «Фонд Вайсбергов: помощь вдовам, сиротам и ветеранам». Журналисты с особым энтузиазмом подчёркивали, что первые значительные пожертвования были внесены мной и Его Императорским Величеством, создавая образ идеального союза благородства и монаршей щедрости.
Перед началом церемонии я стоял в просторной мраморной зале среди других награждаемых. Атмосфера была торжественной и напряжённой, но в то же время тёплой. Сквозь огромные витражные окна струился мягкий свет, отражаясь от позолоченных орнаментов и сверкающих мундиров.
Когда меня вызвали, я шагнул вперёд, стараясь держаться уверенно, но не мог скрыть волнения. Император, облачённый в торжественную мантию, повесил мне на грудь орден Достоинства с мечами, высшую воинскую награду империи.
– Полковник Вайсберг, – произнёс он громким голосом, – вы не только доказали своё мужество на поле боя, но и показали, что истинная сила заключается в заботе о тех, кто нуждается в помощи. Ваш пример достоин подражания.
– Благодарю, ваше величество, – ответил я, низко поклонившись. – Для меня великая честь служить империи.
Зал взорвался аплодисментами. Я почувствовал, как к горлу подступил ком, но удержался, чтобы не выдать переполнявших меня эмоций.
