Едва дождавшись щелчка замка, я с громким блаженным стоном стягиваю туфли. Господи, кто бы дал ума не надевать каблуки, если предстоит весь день скакать аки сайгак! Мысленно отчитывая себя за глупость, временно забываю про пакеты и хромаю в спальню, потому что единственным желанием сейчас является переодеться в домашнее и окунуть горящие конечности в холодную воду.
Конечно же, по закону подлости Котов является именно в тот момент, когда немного придя в себя, я начинаю распихивать купленное по ящикам и полкам.
— Это что? — Фей замирает в дверном проёме, облокотившись на откос плечом и поигрывая ключами от машины с видом «круче меня только варёные яйца».
— Это? — я перевожу взгляд на банку зелёного горошка в руках, стараясь игнорировать тот факт, что пару секунд назад стояла на карачках, выставляя консервы на нижнюю полку. — Это называется еда. В твои годы пора бы знать, что она не ограничивается пельменями и сосисками.
Впрочем, последние я тоже приобрела, но уже успела убрать в холодильник. Как и часть мяса, стратегический запас которого утрамбован на будущее в морозильную камеру.
— Я догадался, — отчего-то он не хочет поддержать пириковку. — Какого чёрта ты сама всё тащила?
Я поднимаюсь, поправляя задравшиеся шорты, и перевожу на него удивлённый взгляд. Не поняла, это что ещё за претензии?
— Тебе какая разница, сама или не сама? Помогли мне, дальше что?
— Мне сказать не могла? — он, похоже, натурально злится, что совершенно не находит понимания в моей голове. И, что логично, злиться начинаю уже я.
— С какого я должна тебе что-то говорить?! Ты хотел личного повара? Будет тебе личный повар. Остальное тебя волновать не должно, — я возвращаюсь к пакету, давая понять, что тема закрыта.
Но упрямый кошак, кажется, считает иначе. И цепко ухватившая чуть выше локтя рука, разворачивает меня к нему:
— Я сам в состоянии купить продукты.
— Ага, я заметила. Повесившуюся в холодильнике мышь ты точно приобрёл сам. Или вы её поймали с Люциком на пару?
— Крис… — тон получается зловещим, но меня подобным не напугать.
— Отвали, Котов. Чего ты привязался?
— Сколько ты потратила?
— Чего-о? Ты ещё деньги мои посчитай, ага. Сколько нужно, столько потратила. Всё, иди отсюда, ужин будет позже, — это звучит так по-домашнему, словно сварливая жёнушка отчитывает мужа, что мы оба замираем на секунду. А потом до меня доходит — от возмущения я успела приподняться на цыпочках, и теперь стою с Феем лицом к лицу, почти вплотную. И, осознав это, тут же отшатываюсь назад.
Он медлит, как будто что-то выискивая в выражении моих глаз, а затем кивает раздражённо:
— Хорошо. Месяц покупаешь ты, месяц я, — и только открываю рот, чтобы возмутиться, припечатывает. — Не обсуждается. И так себя альфонсом чувствую.
Он выходит с кухни, через несколько секунд слышится громкий хлопок закрывшейся в конце коридора двери, а я все стою, пытаясь осознать, что это было. Неужели кошака правду так корёжит от мысли, что для него что-то купила девушка? Да ну, бред какой-то… Но оставлять последнее слово за ним не собираюсь и кричу вдогонку:
— Ты ещё голодовку устрой, истеричка!
Интересно, грохот в его комнате мне только послышался, м?
Готовка — это не процесс, скорее искусство. Наверное, поэтому я терпеть не могу готовить в тишине, обязательно нужен подходящий саундтрек. И притащив из спальни телефон, захожу в Vk, открывая подходящий альбом в аудиозаписях. Звуки французского мюзикла наполняют помещение, а значит можно переходить к делу.
Кто там мне говорил, что кот спит целыми днями? Я едва успеваю закрыть дверцу холодильника, достав мясо, а Люцик уже тут, как тут, кружит под ногами, заставляя спотыкаться на каждом шаге. Приходится отрезать небольшой кусочек и жертвовать его в пользу голодающих мохнатых, пока меня не уронили окончательно.
При тщательном осмотре закромов оказывается, что у Фея есть мультиварка, причём достаточно навороченная, а это существенно облегчает мою жизнь. И включив её на прогрев, начинаю нарезать свинину кубиками, параллельно решая, вредничать ли до конца и готовить гречку по-купечески, либо ограничится пловом.
Гортанное «мряу» извещающее о том, что кот со своей долей расправился, решаю засчитать за голос в пользу второго варианта. Плов, так плов. Я вообще сегодня добрая.
Я уже была в его спальне сегодня ночью, так почему сейчас замираю перед дверью, с трудом заставляя себя поднять руку и постучать? Разве что-то изменилось, раз я не могу ворваться с разбега и надавать Котову по голове, хотя бы морально?
Глупости. Конечно глупости, убеждаю себя позже, когда он устраивается на стуле, подозрительно приглядываясь (хорошо не принюхиваясь) к содержимому тарелки. И выкладывая на салфетку нарезанный хлеб, как та самая жёнушка, сменившая гнев на милость, присаживаюсь так, чтобы не оказаться ровно напротив.
Громкость музыки убавлена до едва слышимой, на плите бурлит бульон для супа, а объевшийся кот плющит морду о подоконник. И всё так непривычно и привычно одновременно, что у меня просто крыша едет.
