Я вовсе не считаю Дашку дурой, хотя бы потому, что сама мыслю похоже. Немного странно в двадцать с хвостиком считать себя экспертом по отношениям, но кое-какой имеющийся опыт говорит о том, что среднестатистический идеал не по мне. Тишь и гладь — это прекрасно, но лишь пару месяцев, не больше. А дальше начинаются ссоры и скандалы, чтобы хоть так получить недостающую дозу эмоций. И никакая там любовь не способна удержать рядом с человеком, от которого периодически зевать тянет. Потому не отвечаю, не желая бередить этот муравейник. И улыбаюсь, насмешливо:
— Громов найдёт другую? Ты сама-то себе веришь? Если это когда-нибудь случится, буду знать, что апокалипсис близко. Его мир вращается вокруг тебя, смирись уже с этим. И пальчик под колечко начинай постепенно освобождать, ага.
Судя по взгляду, подруга много чего хочет сказать, но телефон звонит раньше, чем она успевает открыть рот. А наворковавшись с темой последних минут нашей беседы, Дашка поднимается со стула, подхватывая сумку:
— Ник привет передавал. Он внизу, там с парковкой как всегда задница, так что я поскакала, ладно?
Я подтверждаю, что ничего не имею против, тем более скоро пора возвращаться на рабочее место, получаю поцелуй в щёку и наблюдаю, как подруга устремляется к эскалатору. И, оставшись наедине с самой собой (а ещё колодцем из картошки, который когда-то успела соорудить), задумываюсь, что она, всё же, права. Кроме крепкой дружбы, отличного секса и мифического зверя под названием «любовь», должно быть что-то ещё. Определённо должно быть, иначе какой в этом всём смысл?
В квартире орёт музыка и витает едва ощутимый запах лимона. Я останавливаюсь на пороге, пару раз глубоко втянув воздух носом и пытаясь идентифицировать источник.
— А, это ты? — Котов выруливает из гостиной, одетый в привычные уже шорты и напрочь игнорирующий такой элемент гардероба, как футболка.
— А ты кого ждал? — огрызаюсь, не поднимая головы, пытаясь распутать шнурки на кедах.
Ему прекрасно известно — работаю я по полдня, так что если жаждал приятно провести с кем-то время, возможностей было предостаточно. Или это способ показать, кто в доме хозяин? Но возмущение не успевает перейти в словесную фазу, прерванное звуком дверного звонка.
— О, а вот и роллы, — Фей беспардонно отодвигает меня в сторону, обхватив руками за талию, и распахивает дверь.
Гадкий шнурок наконец-таки поддаётся и, довольная освобождением, я умудряюсь даже проигнорировать беспардонное поведение Котова, за которое в любом другом случае он точно получил бы по башке. Но тот, кто хоть раз проводил на ногах семь часов подряд, присев лишь ненадолго, точно меня поймёт. Всё, чего хотелось — эти самые ноги вытянуть (хорошо ещё, что не протянуть), а не тратить драгоценные секунды на бессмысленную ругань.
На кровать я падаю прямо в джинсах и футболке, едва не придавив Люцика, который повадился спать именно здесь, игнорируя все остальные места и мнение хозяйки комнаты тоже. К счастью, я уже успела его вычесать, так что количество чёрной шерсти на вещах существенно сократилось.
В таком положении, лицом вниз и, соответственно, задницей наверх, меня и обнаруживает Фей, привычно засунувшийся в неплотно прикрытую дверь.
— Эй, подъём!
— Чего тебе? — и не думая подниматься, вопрошаю я.
— Что значит — чего? Сказал же, роллы приехали.
— Не вижу логики между тем, что что-то приехало и тем, что я должна встать. Или ты пожелания приятного аппетита ждёшь? Окей, приятного аппетита, Тимофей Игоревич. А теперь сгинь.
— Ариэль, я не могу есть твоих подданных в одиночестве, мне совесть не позволит, — насмешливый голос звучит ближе, судя по всему ему надоедает топтаться на пороге. А затем, осознав, что я продолжаю игнорировать, Фей совершает абсолютнейшую подлость…
Говорят, что те, кто боится щекотки, очень ревнивы. И я — отличное тому доказательство.
— Придурок! — перевернувшись, кажется, ещё в воздухе, я едва не попадаю рефлекторно дёрнувшейся ногой (той самой, которую этот гад додумался пощекотать) по наглой морде так предусмотрительно наклонившегося кошака.
— Стоп, стоп, брейк! — он отступает на шаг и поднимает руки. — Чего ты бесишься?
— Бешусь? Я лежала спокойно и никого не трогала, а ты пристал, как банный лист к… Что тебе нужно, Котов?
— Просто предлагаю тебе перекусить. Это преступление? Или у тебя предубеждение к японской кухне?
Предубеждения нет. Более того, стоит только подумать о роллах, рот начинает наполняться слюной. А если учесть, что вольная импровизация на тему обеда была часа четыре назад…
— Ты ничего не делаешь просто так, — я наставляю на него палец, словно ожидая, что тот сработает, как волшебная палочка, и Фей тут же раскроет все свои грязные секретики. — Там яд? Слабительное? Приворотное?
— Бред преследования или ситофобия? — деловито уточняет в ответ он, получая лёгкий пинок по голени. Так, в качестве предупреждения. — Ладно, понял, диагноз засекречен. Ну, мы всё обсудили?
