Сбрендил?! Я не произношу этого, но говорю взглядом. Что-то внутри требует отвесить пощёчину и заорать, но… Я не приемлю насилия по отношению к тому, что заведомо не может ответить тебе тем же. И кричать смысла не вижу, хотя очень и очень хочется. Нет, дорогой, ты испоганил настроение мне, так получай в ответ.
— Решил изменить условия проживания? — голосом хоть лёд замораживай, за что себя готова похвалить — смогла, не сорвалась. — Мне теперь натурой расплачиваться?
Его больше и отталкивать не нужно, отшатывается сам. Карие глаза напротив гораздо темнее чем обычно и уж точнее злей.
— Дура, — выплёвывает он, преодолевая расстояние до спальни, врываясь туда и знакомо уже ударяя дверью об косяк.
Дура, соглашаюсь я, входя в свою комнату и сползая на пол. Однозначно, дура, потому что мозгов уже не хватает, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит.
А вечер он мне всё же испортил… Скотина!
Будит меня вовсе не привычный Лизаветин ритуал с выдёргиванием подушки из-под головы и водружением на оную, а вибрация телефона. И хотя виновата в том, что не озаботилась с вечера включением режима «не беспокоить» я сама, дружелюбия голосу это не прибавляет. И в прозвучавшем «да?» кроется почти не завуалированный подтекст «а не пойти бы вам?».
— Прости, не подумал, что ты такая соня, — голос Ильи звучит несколько виновато. — Доброе утро.
— Доброе, — соглашаюсь я, разлепляя глаза и встречаясь взглядом с часами. — Ничего страшного, мне всё равно пора вставать. У подруги методы пробуждения куда более варварские, чем звонок с приятными пожеланиями.
— Значит, я прощён?
— Почти, — я чувствую, как начинаю непроизвольно улыбаться.
Сегодня он не такой серьёзный, что, несомненно, хороший знак. Как и сам факт звонка, вообще-то, но это осознаю не сразу, частично пребывая пока в объятиях Морфея.
— Может быть приглашение в кино сегодняшним вечером искупит оставшуюся часть моей вины? — флиртующим тоном уточняет он.
— Кино-о-о… И что же нынче дают в синематографе?
— «Город грехов»? Он как раз ещё не кончился, я уточнил на сайте.
Я бы с куда большим сходила на «Люси» (потому что это Скарлетт Йоханссон, вы видели её вообще?!), но если кавалер жаждет любоваться на чёрно-белые кадры Родригеса, так тому и быть. Тем более, кто вообще ходит с парнем в кинотеатр смотреть фильм? Я точно предпочту провести время интереснее, чем пялиться на экран.
— Отличная идея. Во сколько? Просто днём я гуляю с подругой и…
— Восемь устроит?
— Да, замечательно, как раз успеем обсудить все животрепещущие вопросы.
— И меня?
— Тебя — в первую очередь, — под довольный смешок признаюсь я.
Интересно, он был бы так доволен, зная, кто вторая «тема дня»? Ой, сомневаюсь…
Из спальни по направлению к ванной я выползаю одновременно со звуком дверного звонка. Впрочем, будь это не так, всё равно бы его не услышала. Но открыть не успеваю — Котов опережает буквально на несколько секунд, впуская свежую и пышущую энтузиазмом Лизавету.
— А Лёник где?
— Сейчас машину перепаркует и поднимется, — целуя Фея в щёку, отчего мои глаза из исконно китайских превращаются в глаза героев японских мультиков, щебечет Бэт и, сбрасывая туфли, идёт ко мне. — А я думала, будить придётся.
— Тебя опередили. Эй, нет, сначала рот с мылом вымой! — попытка пресечь смачный поцелуй уже в мою щёку, оканчивается провалом. Ну, если не считать за успех слегка перекосившуюся мордаху Котова.
— Не вредничай, — велит подруга, пытаясь пальцами привести в порядок мои волосы. Обламывается, конечно, потому что без расчёски с утра (даже если это утро наступило в одиннадцать пятьдесят) жизнь не мила, но не унывает. — Ай, ладно, иди уже моську мой и на кухню, Лёня пакет с тортиком притащит.
И я послушно тащусь, потому что Лизка — это Лизка, немного деспотичная и слишком энергичная для такой жуткой рани, но за это я её и люблю. За это и ещё целую кучу всего.
— Ну, давай уже, рассказывай! Я думала не дотерплю и разорвусь на кучу маленьких Лиз!
Примерно через час мы, бодрые (это Бэт) и весёлые (это я после двух кусков её торта), шагаем на направлению к главному проспекту города, без особой цели, зато к взаимному удовольствию. И, естественно, Лизавету интересует всё, что я готова рассказать и даже немного больше. Вот серьёзно, мне и в голову не пришло спрашивать вчера, есть ли у Ильи животные и кого он больше любит — собак или кошек. А по мнению подруги — это безумно важный вопрос, без которого «как ты вообще о человеке судить-то будешь, если не знаешь, любит ли он животных»? То, что сама я к ним почти равнодушна… Кого это волнует, верно?
— И что, прямо вот так молча взял и поцеловал?
— А он должен был запросить у меня письменное разрешение? Ай, больно!
— А нефиг издеваться, — парирует вредная блондинка, только что ущипнувшая меня за руку. — Ну, и как?!
— Как-как… офигенно! Прямо вот то, что доктор прописал, — непроизвольно погружаясь в воспоминания о губах Ильи, мечтательно щурюсь я.
Мы успеваем добрести до Макдональдса, прикупить по молочному коктейлю и устроить за столиком на улице в отдалении от остальных посетителей.
