– Товарищи! Сегодня не праздник, однако мы пригласили сюда товарища Реброва Федора Пантелеевича прямо с работы. И вот он, стоит с грузом, со своей машиной. Мы вот живем, и не знаем, что среди нас живут герои войны, и продолжают свой героический труд в мирное время. Рискуя собственной жизнью, он спас от убийства человека и предотвратил ограбление леспромхозовскую базу. Обезоружил преступников. Также помогал следствию, помог нашему райотделу в нелегкой работе, помог своему земляку из села остаться честным гражданином, – парторг понес какую-то ахинею о каких-то запутанных делах, – Люди, подобные товарищу Реброву – достойные много. Коммунистическая партия и наше правительство призывает поощрять бдительность таких граждан. По приказу начальника райотдела милиции, полковника Помазова Ильи Ивановича, выносится благодарность и награждается грамотой НКВД и ценным подарком, за мужество в спасении социалистической собственности от грабителей, товарищ Ребров Федор Пантелеевич, житель села Орешное. Ура, товарищи!
– Ха-ха! – жидко засмеялись в толпе, – Вывернулись!
А парторг, подойдя к Федору, вручил ему грамоту и подарок и, широко улыбаясь, тряс его замасленную руку, потом тихо произнес:
– Давай, уезжай!
Взбежав на крыльцо, парторг подошел к начальнику и что-то тихонько зашептал ему на ухо. Тот согласно мотнул головой. Парторг убежал в здание и вынес оттуда бумагу и дал на подпись начальнику. Тот подписал ее. Взяв в руки бумагу и подняв ее над головой, парторг попросил тишины у толпы.
– И это не все, товарищи! Управление наших органов вручает, также, товарищу Реброву удостоверение, в котором предписывается оказывать ему всяческую помощь, как внештатному сотруднику нашей районной милиции.
– Ну, с потрохами купили Федьку! – весело выкрикнул кто-то.
Начальник шепнул на ухо мужику в штатском, и тот нырнул в толпу в сторону выкрика. Играя желваками скул, Федька получил очередную бумагу, и пристально глядел на начальника.
– Митрофанов! – выкрикнул начальник.
– Здесь я! – взял под козырек подтянутый лейтенант.
– Ты когда выезжаешь в Баджей на расследование?
– Да вот, заправляется машина, беру эксперта и двигаем.
– Так вот, сопроводи эту машину до Орешного: груз у них серьезный. И чтоб ни один волосок не упал с головы водителей и его помощника, – и он ткнул на Федьку и Максима.
– Слушаюсь! – козырнул лейтенант.
– Ну, что, Федя, счастливо жить! Выиграл ты сегодня, – похлопал по его плечу подполковник.
– А я всегда выигрывал. До Берлина дошел, войну выиграл. А сегодня ты помог выиграть.
– Смотри, Федя, ружье стреляет, стреляет, да дает осечку.
– Да ты знаешь, Илья Иванович, ружье-то можно и заменить. Оно ж не вечное, – парировал Федор.
– Ты это, о чем? – воззрился на него начальник.
– Да о том же, о чем и ты! – рассмеялся Федька и полез в кабину, – Давай, Максим, поехали! Прощай, Илья Иванович!
– До свиданьица, милый, до свиданьица! – слащаво расплылся Помазов. И повернувшись к парторгу, зашипел на него, – Чего толпу держишь? Не праздник митинги разводить!
– Да вы ж сами… – дернулся капитан.
– Сами с усами! – рявкнул начальник и зашел в райотдел.
Постовой и парторг быстро стали разгонять толпу зевак.
Федька встал на подножку кабины, снял с себя фуфайку и кинул ее на бочки. Также и дерюгу с капота, тоже, швырнул в кузов.
– Ну что, попробуем ехать? С богом?
– С богом! – подтвердил Максим.
– Как он у тебя называется?
– Будда! – посерьезнел Максим, сложив руки у лица, и поклонился.
– А у меня Иисус Христос, так бабка моя говорила. И еще, говорила, что у всех бог один.
– Правильно говорила, – закивал головой Максим.
Федька крутанул ключом стартер. Мотор завелся сразу.
– Смотри-ка, завелся без рукоятки, значит все будет нормально.
Открыв дверку кабины и высунувшись из нее наполовину, Федор стал сдавать назад машину. Благополучно развернувшись, тяжело груженная машина выбиралась и райцентра. Следом, в метрах ста, шел милицейский газик. Глядя в зеркало, Федор усмехнулся:
– Под конвоем до дому будем ехать, если терпения у них хватит. На Пимскую гору будем тащиться еле-еле, там, наверняка, и обгонят нас.
– Нет, Федя, – отозвался Максим, – Приказ начальника будут выполнять с собачьей верностью.
– А может, Помазов дал приказ где-нибудь в Сосновке вернуть нас, скрутить?
– Нет, они даже близко к нам не подойдут, будут издалека за нами наблюдать.
– А почему, думаешь?
– А это мелкие сошки, а фуфайку твою да дерюгу на бочках они хорошо видят. Соображение-то есть у них. Коль на такое ты пошел принародно, то у многих в памяти осталось. И начальник не дурак, за кресло свое держится. Не дай бог, загорелся бы ты и машина? Людей-то бы погибло, не счесть. Погоны бы с него точно слетели.
И Максим, пытливо глядя на Федора, нерешительно спросил:
– Федя, а неужели ты бы поджег себя тогда?
Федька глянул на него, вытащил из кармана зажигалку и крутанул колесиком.
– Этой штукой?
Максим опасливо покосился на него.
– Слушай, поаккуратнее, здесь все в бензине, гимнастерка еще мокрая, и в кузове пороховой погреб.