– Да, ты прав, тут только дай искру – все взлетит. Однако эта штука, крути ее, не крути, мертвая. Искры из нее не выдавишь. Бензин из нее я слил и графитик выкинул, от греха подальше. Сгоряча, конечно, чего хочешь модно натворить. Так что, в таком положении, это безобидная игрушка, – и Федор, резко покрутив колесиком, сунул зажигалку на колени Максима.
Весело прищуриваясь, Максим оглядел зажигалку со всех сторон и, осторожно покрутив колесиком, отдал назад Федьке.
– Значит, на испуг ментов взял?
– Выходит так. Ты думал, я своей и твоей башкой рисковать собрался? Да еще, вон сколько народу подвалило. Нет, брат, рисковать надо тоже с умом. Правда, боялся одного, как бы менты меня на отстрел не взяли. Вот тогда бы – труба, точно бы взлетели. Да еще боялся, чтобы кто-нибудь поблизости не закурил. Но вроде, у всех ума хватило. Слава богу.
– Точно, – подтвердил Максим.
До тошноты хотелось курить. Сдерживались. В кабине сильно пахло бензином. Курить было нельзя. Останавливаться в дороге тоже не решались. Мало ли какое решение примут сопровождающие?
Так доехали до самого крутого подъема, что есть на всей дороге. На Пимском крутяке неопытные водители часто безнадежно застревали. Высмотрев, что навстречу нет никакого транспорта, Федор заранее разогнал машину и, натужно взревев, грузовик полез зигзагами на крутой и длительный подъем. Только так можно было выкарабкаться на этом участке дороги. На вершину горы взобрались еле-еле, из-под капота валил пар. Мотор перегрелся.
– Вот где гробим машины. Сколь говорил, еще до войны, чтобы сделали дорогу с обход. Пусть будет длиннее дорога, зато спокойнее. Нет, никому не нужно.
Преодолевая последние метры подъема, Федька оскалил зубы и дергался вместе с машиной.
– Ну, давай, милок, давай! Фу! – вытирая пот со лба выдохнул он. Залезли, слава богу! Ну, теперь вниз – сплошное удовольствие.
– А может, ментов подождем? – оглядывался Максим.
– Не зачем. Они, все равно, догонят нас у моста – воду доливать в радиатор придется. Как раз, и мотор поостынет.
– А они чего-то не едут, сломались, что ли?
– Нет! – засмеялся Федька, – Видишь, для разгона на гору где остановились? Как раз, им макушка горы видна. Как мы исчезнем из виду, так они и рванут. А вдруг, мы бы не забрались? Назад бы покатили, могли бы их зацепить. А груз-то опасный. Тут, брат, политика – шкуру свою берегут.
Вниз с перевала скатились без труда. У речушки остановились, хотя мотор и остыл до нормы, но воду в радиатор долить было надо. Это было начало села, весело кричали петухи и лаяли собаки. Хотя была и вторая половина дня, день был солнечный, небольшим морозцем. Зачерпнув помятым ведром воды из полыньи, Федор доливал воду в радиатор. В это время мимо них прошмыгнул милицейский газик и остановился за мотом. Из него быстро выскочил лейтенант и, раскатываясь ногами на обледенелых полосках дороги, подошел к ним.
– Ну, что, герои, доехали? Сломались, что ли?
– Нет, – закрывая пробку радиатора, ответил Федька, – На подъеме нагрелись, вода закипела, долить пришлось. Подъем крутой, тяжело ехать.
– А вас двое, – рассмеялся лейтенант, – Один рулит, другой сзади толкает – все легче машине.
– А ты покажи как в следующий раз, так и сделаем! – оскалился Федька.
– Грамотный, вижу, распустились совсем, – нахмурился лейтенант, – А коли грамотные, подписывай сопроводилку, что доставили вас в целости и сохранности, – и он сунул бумагу Федьке.
Тот удивленно воззрился на Максима.
– Даешь, начальник! Сами мы ехали, доехали до места и что-то еще остались кому-то должны.
– Да подпиши, чего тебе? – уже просил он, – Федор Пантелееич! Ведь вздрючка мне будет, если не подпишешь. Сколько времени из-за вас потерял, опоздал ведь в Баджей. Потом, ты ж внештатный сотрудник милиции, должен выручать своих коллег.
Федька совсем растерялся.
– Подписывай, Федя, только прочитай, что там за бумага.
Кривя губы, Федька взял бумагу, долго читал ее, потом помусолил карандаш и подписал. Лейтенант заулыбался, сунул бумагу в планшет и, как мальчишка, катанулся по дороге на раскатанном месте.
– Ну, мужики, счастливо! – крикнул он, отъезжая на газике.
– И тебе тоже! – размягчев, ответил Федор.
Подождав, для приличия, когда уедет дальше от них милицейский газик, они тоже двинулись в гараж.
– Слышь, Максим, как ты думаешь, закончилось все это вот так или что-нибудь придумает Помазов?
– Думаю, сейчас не тронет, но при удобном случае шкуру спустит вдвойне.
– Тоже так думаю. Сейчас он на показуху поработал. Вот-де, я добрый, сказал – сделал, а время придет, найдет причину прижать.
– Ничего, живы будем – не умрем! Лет через сто сдохнем! – захохотал Максим и, хлопнув друг друга по ладоням, они поехали дальше.
– Ты знаешь, Федя, долго это так не будет, скоро придет время – все изменится.
Федька внимательно слушал его.
– Тысячелетиями не правил не один правитель – все смертны. И история не знает ни одного государства, которое также было бы вечным в одних границах. Все меняется.