Но если быть до конца честной и объективной перед самой собой, она просто устала быть одинокой. Мама уехала к Аглае в Севастополь, родных в Москве у Агаты, кроме той же Полины Андреевны, которую можно было причислить к таковым, не имелось. Близкими подругами за жизнь она не обзавелась. Когда у тебя есть сестра-двойняшка, то какая-либо потребность в подругах и доверительных отношениях с другими девочками отпадает сама собой. Хотя есть, разумеется, и подруги, не закадычные, но очень хорошие. Но что подруги…
И если бы не карантин, вынудивший ее к настолько тесному общению «в заточении» в квартире с Олегом, кто знает, сколько бы еще длился их роман? Встречались бы для секса раза три в неделю, а то и меньше, ходили бы в кино и в кафе, гуляли бы в парке, и, поскольку она не воспринимала эти отношения всерьез и не подозревала о далеко идущих планах Каро, так бы эта ерунда и длилась – все-таки не совсем одна. Как-то так.
Последний роман у Агаты закончился больше года назад.
И еще…
В ней так часто вспыхивает флешбэком, не теряющим насыщенности и даже мельчайших деталей, не превратившимся в растушеванное призрачное воспоминание, память о той единственной ночи в гостинице аэропорта, той ночи, что изменила ее. И, затопляя горячей волной, вспоминается Агате потрясающая близость с мужчиной по имени Игорь.
И часто во сне все видится ей, как он уходит, не оборачиваясь, постепенно растворяясь в людском потоке…
«Вот так», – вздохнула она смиренно. Вот так.
Пандемия, она, конечно, дело серьезное, но есть такие производства, которые не останавливаются ни при каких форс-мажорах, разве что апокалипсис грянет и всем настанет громкий, зато красочный Северный Зверек.
Как и Промышленное объединение Министерства обороны, специализирующееся в разработке и производстве гусеничной и колесной военной техники, в котором служил-работал Югров в должности инженера, конструктора-испытателя и руководителя научно-испытательной группы.
Так что карантин не карантин там, а на их объединении работа продолжалась в полном объеме научного и производственного циклов, только в новых реалиях: при введении всех жестких профилактических санитарных мер, как водится у военных, организованных четко и грамотно. Работу эти меры безопасности, конечно, усложняли дополнительными обязательными к исполнению требованиями и инструкциями, но уже то хорошо, что не тормозили и не останавливали.
И командировок Югрова и его команды карантин не отменял никоим образом. Все в штатном режиме: есть приказ протестировать-испытать новый образец в экстремально-пограничных условиях, на экстремально возможных нагрузках, вне заводских полигонов, что называется, в поле, – летим и испытываем. В условиях наивысших значений арктических морозов – значит, морозов, в жару – значит, на границу казахских степей в середине июля, где температура поднимается до пятидесяти градусов, а иногда зашкаливает и выше.
И так далее, по отработке всех пунктов протокола испытаний. Нормально. Привычно. Работа.
«Веселее» всего бывает группе Югрова, когда испытания проходит не новый образец или модификация боевой машины, а какая-нибудь инновационная отдельная установка, механизм или целый блок, узел, которые после полного цикла стендовых испытаний и проверок для тестирования непосредственно в боевом режиме устанавливают на действующий агрегат. То бишь на боевые машины, состоящие на вооружении в частях, монтируют несколько экспериментальных образцов для тестирования в условиях, максимально приближенных к боевым, то есть на учениях или стрельбах.
Вот это такой головня-а-ак, что мама дорогая!
Хотя бы потому, что они ставят-монтируют образцы в режиме соблюдения секретности под личную роспись командира части, а объяснить механикам принцип функционирования и работы не имеют права. Только четкие инструкции: вот в этих и этих режимах гоняем-тестируем, записываем результаты и даем отзывы и впечатления о работе экспериментального образца, поскольку, как известно, практика – критерий истины.
Отзывы бывают разные, иногда весьма критические, высказанные перевозбужденным мехводом, прочувствованная речь, из цензурного в которой только запятые и восклицательные знаки, – когда у того во время боя или стрельб что-то там заклинило, или отказало, или сработало не так «в этой вашей…», ну понятно где.
Случается такое крайне редко, но бывает. Так ладно бы только высказанной – на то они и испытания, чтобы разные результаты показывать, хуже, когда такой вот мехвод лезет разбираться в самом механизме из тупого любопытства, просто потому что придурок или возомнив себя Кулибиным, так бы его и разэтак, чу… дака такого, проигнорировавшего четкий приказ командира: «Эту хрень не трогать, сука, даже не дышать на нее!..»
