Судьба непринятой пройдет полностью

Ну, раз ты у нас весь такой из себя спортсмен-автогонщик и специальность автослесаря имеешь, да еще и в автодорожном институте учился, иди-ка ты, паря, прямиком в механики-водители боевых машин – так постановила военная комиссия.

Ну в мехводы так в мехводы, какая ему разница, где служить, тем более дело привычное в моторах ковыряться, машинами рулить – «мазута» она везде «мазута», это он с удовольствием, глядишь, за любимым делом и не заметишь, как служба пролетит.

Да-да, только кое-чего не мог тогда учесть и даже предположить Игорек в своих радужно-беспечных планах на будущее.

А вот расставание с девушкой прошло совсем не так, как ожидал Югров. В ночь после шумных проводов Игорька в армию родными и друзьями они уединились с любимой, долго, горячо и страстно «провожавшей» его уже лично. Лежали вспотевшие, распластанные, уставшие после очередного шикарного «захода», и он спросил, скорее для проформы, заранее уверенный в ее ответе:

– Ты меня ждать будешь?

– Чего? – переспросила девушка, от недоумения даже приподнявшись на локте, заглядывая ему в лицо.

– Ждать меня из армии, спрашиваю, будешь? – повторил Югров более конкретно.

А она вдруг откинулась назад на кровать и начала заливисто, совершенно безудержно хохотать. И все смеялась и смеялась, аж до слез, и никак не могла остановиться.

– Я что-то смешное спросил? – завелся вдруг Игорь.

– Ну, конечно… – ухохатывалась она так, что даже говорила с трудом. – Господи, Игорек… ну не можешь же ты… всерьез об этом спрашивать?..

И, чуть подуспокоившись, но все продолжая веселиться, она снова приподнялась на локте, чтобы лучше видеть выражение его лица.

– Почему? – уже подозревая, что услышит в ответ, все же спросил Югров.

– Ты же понимаешь, что не можешь быть для меня вообще кем-то, даже моим парнем? – спросила она и, усмехнувшись, пояснила более доходчиво: – Кто ты и где, а кто я и где я, – подчеркнула она голосом разницу в их социальном раскладе. – С тобой было прикольно, ты такой смешной, старался так, пыжился, копеечку зарабатывая, чтобы произвести на меня впечатление, было так забавно за этим наблюдать. И смотрел на меня влюбленными щенячьими глазами, а это приятно каждой девушке. Да и секс у нас огонь, что ни говори.

– То есть ты была со мной, чтобы повеселиться?

– Ну что ты такой серьезный, Игорек, – все посмеивалась она над его непроходимой наивностью. – Жить надо в кайф, слышал про это?

– Да, – подтвердил он, процитировав другой слоган: – «Живи быстро».

– Вот именно, – кивнула девушка. – Живи быстро и легко. Так что, Игорек, сейчас мы еще разок трахнемся, и ты отправишься в вашу армию.

– В нашу, – поправил ее Югров.

– Нет, Игорек, – перестав улыбаться, объяснила она ему со всей серьезностью то, что, видимо он так и не просек, не понял до конца: – Армия не наша и не для нас, как и многое другое, что составляет жизнь и существование таких, как ты. – И заключила свое объяснение: – Все просто.

– Да, – согласился он, – все просто.

Встал и, не исполнив последнего запроса любимой на горячий прощальный трах, оделся и ушел. В нашу армию.

Как водится, начал свою службу Югров в учебной воинской части, так называемой учебке. У Игорька, бывшего старше большинства товарищей по призыву в среднем на полтора года и воспитанного улицей и автослесарями, сразу же включился режим борзоты, как реакция на приказы, которые ему – ему! – отдавали пацаны младше его по возрасту и разуму, по его мнению, ничем не заслужившие этого права. Да и душившую Игорька злость-обиду на «любимую», оказавшуюся просто развлекающейся за его счет богатенькой сучкой, из-за которой он сюда и загремел, надо было куда-то девать.

Вот он, что называется, и нарывался.

Первое время боевая учеба для солдата Югрова шла параллельно с непрекращающимися драками. Паренек он был крепкий, здоровый до необычайности по нынешним-то временам, и хоть силовым-боевым спортом никогда не занимался и самбо-мамбо там всякое не осваивал, но искусством беспощадной дворовой драки владел почти в совершенстве. К тому же имел достаточное количество дерзости и мужской решительной готовности биться насмерть, если этого требовали обстоятельства.

Дворовые драки делятся на два типа. Первый – побуцкаться, прощупывая друг друга на слабость-силу характера, обозначая свою территорию и претензию. После таких драк частенько становятся настоящими друзьями, когда расползутся по домам битыми: кто победителем, кто побежденным, а то и по ничейному результату, – и залижут раны.

И второй – жесткая, беспощадная и смертельная драка, в которую можно вступать только одним образом: нападая первым, не щадя себя, деморализуя противника с ходу, с первого удара, транслируя свою внутреннюю готовность к смерти, и никак иначе. Любая слабина, проявленная тобой, любой испуг, и все – ты выбыл, чаще всего – из жизни.