Живя в том месте, в тех реалиях и в тех годах, где и когда он жил-выживал, драться Игорю приходилось часто, жестоко и беспощадно. Но мальчонка он был не из дурных-отмороженных, с головой все-таки дружил, и когда видел-понимал численное и возрастное превосходство противника, частенько «подогретое» дурью, то убегал подобру-поздорову, спасая ту самую свою умную голову от «насыщенных действий насильственного характера», как однажды записал в протоколе участковый, когда патруль арестовал все их «собрание джентльменов», участвовавших в потасовке.
Так и в учебке – борзеть-то он борзел, но не зарывался, расклады просчитывал. Да и старшие товарищи довольно быстро «объяснили», что в армии следует быть более гибким в своих убеждениях и стараться не выделяться на общем фоне местности, что весьма полезно для сохранности головы и здоровья организма в целом.
Югров особо и не спорил, это он нарывался от злости на себя, так попавшего со своей «любовью-страстью». Слил из-за циничной девицы все, чего достигал трудом и упорством, вылетел из института, накосячив таким образом перед своими наставниками, вот он пар и спускал, ему даже полезно было наполучать.
Ничего, отошел, даже сдружился потом крепко с парнями. Прошедший воспитательный процесс в автосервисе, не особо-то сильно отличавшийся от армейского, Игорь на собственном опыте давно уяснил то, что растолковал ему как-то Степан Валерьевич: человек должен пройти своеобразную «дедовщину» в любом коллективе, чтобы обрасти внутренней «броней» и постичь все нюансы и интриги того сообщества, в которое попал, научиться выживать и давать достойный отпор, заработать авторитет и научиться отстаивать себя.
Так что благодаря «братской» помощи товарищей Югров скинул с души дурную злобу и обиду на пустую бабенку и на себя, наивного идиота.
И служба пошла своим обычным, размеренным путем: Игорь пообвыкся-притерся к новым реалиям, обрел хороших приятелей и в будущее смотрел с оптимизмом, понимая, что так вот и прокатается в своем бэтээре, ставшем ему настоящим боевым другом, весь срок, а вернувшись из армии, восстановится в институте…
И все его планы накрылись одним известным местом, когда их часть подняли как-то по тревоге посреди ночи, погрузили в грузовые самолеты и утро они встретили, высаживаясь на аэродроме, под жарким южным солнцем.
Началась Вторая чеченская война, на которую они и прибыли.
Понимая, что уже хрен заснет, растревоженный попершими из дальних закутков памяти незваными воспоминаниями, Югров поднялся излишне резковато с кровати, подошел к столу, хлопнув в раздражении по кнопке электрического чайника, – решил чайку погонять, может, хоть за этим занятием отпустит его бессонница дурная.
– Это что за нафиг? – высказал общее мнение Пашка Ерёмин по прозвищу Ерёма, оглядывая местность, куда они выгрузились и выстроились в шеренгу по приказу командира.
– Это, друг мой Паша, – объяснил ему и всем остальным заодно Лешка Курорт, – одна из кавказских республик нашей необъятной Родины, в которой ты, Ерёма, будешь восстанавливать конституционный порядок, героически истребляя бандитов всех мастей и защищая мирное население от беспредела.
Югров помнил свой первый бой.
Он вообще тогда ничего не понял – рвануло где-то справа, над головой застучал огромной, скоростной швейной машинкой КВПТ, а Леха заорал:
– Влево, Юг!!! Влево, так разтак…!!!
На рефлексе, не размышляя, автоматически, Игорь рванул машину влево, по ходу удивляясь, почему так хорошо слышит Курорта, только потом сообразив, что они на связи через наушник. Даже хотел пошутить на эту тему, но шутка застряла в горле, потому что именно в это мгновение он увидел не более чем в пятидесяти метрах перед собой стоящего на дороге мужика в камуфляже, наводящего на его БТР прицел гранатомета… Внаглую так наводящего, не обращая внимания на бой и стрельбу вокруг, – стоит чувак и взводит граник!
Не осознавая, что и как делает, на пределе всех своих сил и возможностей машины, кидая БТР вправо, Игорь, для которого происходящее вокруг вдруг залипло, словно в замедленной съемке рапида, смотрел, как вылетает из жерла трубы граната, а за спиной гранатометчика нереально медленно раскрывается алый хвост выхлопа…
Увести тяжелую боевую машину, при всей ее маневренности, с траектории выстрела за секунду-другую невозможно по определению, но как-то же Югров умудрился это сделать. Вернее, почти сделать, принял-таки друг его боевой «Батер» снаряд, прошедший по касательной в задний правый бок, шандарахнуло знатно, аж зазвенело что-то в голове и нутре машинном, но непоправимых повреждений не случилось.
Только после, когда стих бой и они, все еще на нервяке, на адреналине, осмотрели место боестолкновения и раскуроченную задницу бэтээра, выматерившись трехэтажно, командир их экипажа Леха Курорт заметил:
