Как-то был день рождения Пашки Ерёмы, и парни вечерком организовали посиделки возле палатки, добыв водки и шашлыка у местных жителей, и командиры пришли поздравить. Вот так сидели, расслабились, песни попели под гитару, стали делиться планами-мечтами о будущем, и немного уже пьяненький Курорт огласил свои ожидания:
– Вернусь на гражданку, найду себе девчонку горячую и забуду всю эту хрень, – обвел он рукой окрестности, – как дурной сон.
– Нет, Курорт, не забудешь, – устало-смиренно возразил ему ротный, мужик бывалый, прошедший не один конфликт, и Первую чеченскую в том числе. – Никто не возвращается с войны окончательно, она застревает в нас навсегда, как осколок от мины, который невозможно удалить.
Побурлив и наддав пару, громко щелкнул, отключаясь, чайник, возвращая Югрова в настоящий момент. Игорь вздохнул, потер ладонью лицо, стараясь отогнать картины прошлого. И чего его, спрашивается, растащило-то так?
Да все очевидно, что лукавить с самим собой и спрашивать – все из-за того рыжего голубоглазого щегла, «Кулибина», блин, что блок их раскурочил. Напомнил он Югрову самого себя делового, «крутого» механика, а еще больше Сашку Серебренникова, с которым они были вместе там, в Чечне, – тоже рыжий, правда, зеленоглазый. Был.
Ладно. Все.
«И что делать с этим пацаном?» – в третий раз тягостно вздохнул Югров, доставая из посудного шкафчика стакан в тяжелом подстаканнике и большую коробку из-под «Липтона», наполненную чайными пакетиками нескольких сортов в бумажных упаковках разных производителей. Поставил на стол, поперебирал предложенный чайный ассортимент, размышляя, какой бы заварить, и с удивлением обнаружил среди прочих пакетик с ройбушем.
И без всякого спроса, даже без скоростной цепочки ассоциативного ряда и перехода перед глазами Югрова возникла новая картинка, другое лицо и совсем иные обстоятельства, отгоняя прежние воспоминания.
Личико сердечком, чуть вздернутый носик, ямочки на щеках, ярко-голубые веселые глаза, пухлые губки и удивительный, всегда близкий смех – легкий, негромкий, прозрачный. И море обаяния. Агата.
Они тогда тоже никак не могли заснуть, хотя оба буквально валились от усталости с ног. Не могли заснуть и пили чай ройбуш…
И, как бывало всякий раз, когда возникал перед Югровым ее образ и вспоминалась та их ночь, гибкое, податливое девичье тело в его руках, их соединение… горячая волна прокатилась по его спине, ударяя в голову, в пах, замирая чем-то теплым, чуть щемящим в груди.
Югров со своей группой должен был лететь в Крым для проведения мероприятий по испытанию экспериментальных образцов. Но в тот день у его мамы, Лидии Ивановны, был юбилей, на который его с нетерпением ждала родня. Звали и надеялись, что он непременно будет, разумеется, сама юбилярша и отчим, за которого мама вышла замуж пять лет назад, нормальный, достойный мужик, у Игоря с ним сложились теплые, уважительные отношения. Ну и Федька с молодой женой, они свадьбу сыграли полгода назад.
Отпросившись у начальства на сутки, Югров проследил за ночным отправлением грузовым бортом с военного аэродрома в Симферополь своей группы с полной комплектацией исследовательской аппаратуры, приборов и самих экспериментальных образцов. Надавал указаний, «помахал ручкой» и двинул в гражданский аэропорт, откуда и вылетел в Москву.
Прилетев, не сразу отправился к родным, а явился в Министерство обороны на светлы очи начальства, с которым имел недолгий приватный разговор: ему, как руководителю и конструктору, была поставлена, а точнее, продублирована еще раз ранее уже поставленная задача и озвучены сроки. Да и «за жизнь» побеседовали за чаем и бутербродами с белугой, которые «зашли» оголодавшему с ночи Игорю «на ура» и с аппетитом.
В распоряжение ценному работнику начальство выделило машину с водителем на весь день, как нельзя кстати и вовремя. Поскольку поспеть Югрову непременно надо было сегодня еще в пару мест.
Сначала к Степану Валерьевичу – визит обязательный и святой. Хоме уж под восемьдесят годов подваливало, от дел он давно отошел, но в новехонькую, модерновую автомастерскую наведывался частенько, по нескольку раз в неделю, не мог старик без своего дела обходиться. Да и его знания и профессионализм были востребованы до сих пор, и еще как востребованы.
Повидались. Валерич Игорю обрадовался, расчувствовался, аж до скупой отцовской слезы. Посидели, поговорили, с душой так, хорошо, по-родственному, Югров подарков надарил, кое-какие новшества-идейки подкинул – пусть старик разбирается, прилаживает новации, он это дело уважает, ему все еще азартно, тем и жив-здоров. Ну а уж оттуда, из мастерской, купив маме цветы и подарок, который задумал и заказал через интернет в магазине заранее, Игорь поехал в Подмосковье.
