А тогда передал его Овчинников, как говорится, с рук на руки, вышедшему им навстречу из распахнутых ворот мастерской здоровому мужику лет эдак под пятьдесят, с первого же взгляда понятно, что человеку сильному, спокойному и основательному, с мудрым, цепким взглядом.
– Вот, Степан Валерьевич, привел тебе паренька в ученики. Игорь Югров его зовут. Ты уж возьми, будь добр. Мальчишка смышленый, рукастый, работу ищет, чтобы семье помогать.
– Возьму, чего уж, – выдержав паузу, во время которой пристально рассматривал Югрова, ответил Степан Валерьевич. И прокричал в глубь мастерской: – Петро, найди мальцу переодеться! – И предупредил, что называется, «на берегу»: – У меня тут правила и дисциплина строгие, с теми, кто нарушает, расстаемся сразу.
Игорь только кивнул, мол – услышал, вкурил… то есть понял, понял.
И поплелся за парнем, вышедшим из ангара и махнувшим ему рукой, призывая идти за собой.
То, что Игорь попал именно к Степану Валерьевичу, стало для него самой большой, даже, наверное, величайшей удачей всей жизни.
Под руководством и наставничеством Валерича, как звали между собой Хому автослесари, во многом заменившего Игорю так недостающего ему отца, взрослого мужчины, которому он мог бы полностью доверять, уже через год Югров освоил премудрости автослесарной работы. Да так освоил, что способен был починить любую «убитую» тарантайку сумеречного гения советского автопрома и восстановить раздолбанную до состояния ведра с гайками престарелую иномарку. Правда, не так быстро и ловко, как остальные мастера, но ведь мог же.
Именно там, в автомастерской, среди мужиков-слесарей, под руководством Валерича, Югров сформировался как личность, как мужчина, во всех объемных и непростых смыслах этого понятия и настоящего внутреннего стержня, воспитанный вполне реальным трудом и ответственностью за свою работу, за свое слово. И именно в те годы он получил первую свою профессию и первые серьезные профессиональные навыки-умения. Ну и первая любовь-секс случилась у него именно тогда.
Через три года, в сентябре, когда Игорь пошел в последний школьный класс, Валерич как-то пригласил его в свою каморку-кабинет для серьезного разговора, усадил напротив и произнес слова, которые Югров запомнил на всю свою жизнь.
– Есть у меня к тебе один разговор, Игорь. Непростой, – сказал мастер и замолчал.
Что-то начало какое-то напряженное, Игорь аж насторожился весь, подобрался, не зная, чего и ожидать. А ожидать в принципе можно было чего угодно в те не самые ласковые, прямолинейные, как выстрел, времена.
Но меньше всего он ожидал того, что сказал ему дальше Хома.
– У тебя золотые руки, ты это знаешь, и я это знаю. За три года ты поднялся в слесарном деле, в мастерстве, до уровня талантливого, уникального профессионала. Но этого мало, Игорь.
– Почему это мало? – подивился необычайно Югров. – Я сейчас уже больше некоторых наших слесарей зарабатываю, – напомнил он мастеру.
Нет, ну как-то обидно, да. Он прекрасно знал, что многое умеет и классно владеет профессией, на самом деле и получше некоторых мастеров, работавших в их слесарке, и нормальная пацанская гордость брала Игорька за все, что он делал, и за то, сколько зарабатывал. А тут…
– Да потому, Игорь, что не все деньгами меряется, – чуть нахмурился Валерич, что было известным признаком того, что мастер недоволен. – Помимо золотых рук у тебя еще и голова светлая на плечах имеется и цепкий, верткий ум исследователя. Вон какие придумал ходы с клапанами и усовершенствования с клеммами старыми. Да только мало придумать, надо знать, как реализовать, воплотить. Ты ведь даже сформулировать четко не можешь свою задумку. А почему? – спросил Хома и сам ответил на свой вопрос: – А потому, Игорек, что знаний тебе не хватает. Есть такое высказывание: «открытия приходят подготовленному уму». А твой пока-то для серьезных идей и дел не подготовлен.
Мастер вдохнул-выдохнул продолжительно и высказал главное, к чему и затевал весь разговор:
– Высоко подняться, Игорек, и стать по-настоящему значимым человеком в обществе, в социуме, на одном только простом физическом труде невозможно, даже при самых удачных раскладах. Век Стахановых и Паш Ангелиных канул в небытие, особенно если учитывать тот факт, что их заслуги специально раскручивали, как социальную рекламу, в те-то времена. Да и тогда, куда они дальше своего забоя и трактора двинулись? Никуда. Я к чему тебе это все объясняю? А к тому, что ты сейчас просто обязан заточиться на поступление в институт.
И повторил с нажимом:
– Обязан. У тебя последний год в школе. Поднажми с учебой, если нужны дополнительные занятия, помогу с репетиторами, и с вузом помогу, есть у меня еще концы-знакомства. А ты давай, упрись в этот вопрос. – И подсластил задачу: – И не межуйся, не забивай голову переживаниями о деньгах, из мастерской тебя никто не гонит, будешь по вечерам подрабатывать понемногу, на жизнь хватит, да и мать твоя стала побольше зарабатывать и поспокойней ей.
