Красная Королева склонилась над ней, лицом к лицу, и Келси, услышав шелест ее дыхания рядом с ухом, живо представила, как зубы впиваются в ее горло.
– Ты будешь страдать, сука, – прошипела Красная Королева во тьме. – Ты будешь страдать, как страдал мой господин.
Келси застыла, внезапно узнав этот шепот. Угроза была настоящей, но вот с ее источником она ошиблась. Это была вовсе не Красная Королева, а…
– Бренна, – прошептала она.
Ивен с трудом привыкал к новым местам. Он прожил в Новом Лондоне всю жизнь, но несколько раз умудрился заблудиться в незнакомых частях города. Па говорил, что у него нет компаса внутри. Но проведя две недели в Джин Рич, Ивен ориентировался в нем так, что даже папа был бы доволен. Он изучил каждый дюйм всех четырех улиц деревеньки и даже запомнил, кто живет в некоторых домах.
Они с Брэдшоу своим прибытием наделали шума; Брэдшоу сказал, что это потому, что у них были деньги, которые можно потратить. Это изрядно смутило Ивена, потому что в Джин Рич деньги тратить было особо не на что. Раз в неделю в крытой повозке приезжал унылый мужчина и останавливался перед трактиром. Пока трактирщик с помощником вытаскивали из повозки бочки и бутылки, местные жители подходили к унылому мужчине, чтобы выменять одежду, еду или какую-нибудь новинку, например, бумагу, ткани или лекарства. Рядом с деревенькой, с южной стороны, находился клочок обработанной земли, защищенный от пустыни забором и брезентом, и местные предлагали в обмен то, что выращивали сами: корнеплоды, лук, картофель – все, что росло при скудном свете. А вот деньги потратить здесь можно было только в кабаке и трактире.
Когда Ивен увидел ведьму, он не сразу ее узнал. Та женщина, которую он помнил, была белой, как кость, с глазами, как кинжалы. И у нее не было возраста. Ей можно было дать как двадцать, так и пятьдесят.
Но женщина, которую он увидел, была румяной и молодой. Ее волосы, когда-то походившие на вылинявшую солому, теперь текли живым золотом. Она сильно изменилась, но он все же узнал в ней ту ведьму, когда она показалась на пороге трактира. Она его не заметила, потому что Ивен тут же нырнул в проулок между двух домов.
Этой ночью они с Брэдшоу долго обсуждали, что же теперь делать. Брэдшоу сказал, что сила Бренны широко известна, и что она может управлять даже крепкими мужчинами одним лишь взглядом. Ни одному из них не хотелось пытаться схватить ее, пусть даже при раскладе двое против одной. Но Брэдшоу настаивал, что нужно известить Булаву, и что один из них должен остаться в Джин Рич, а другой – доставить сообщение.
Ивену не хотелось оставаться здесь. Каждую секунду того дня, когда он шел за ней следом от самого трактира, ему казалось, что Бренна вот-вот обернется и пронзит его взглядом. Он не посмел отправиться следом за ней в пустыню, потому что там негде было спрятаться, к тому же, даже Ивен был наслышан о Пустынных землях. Па когда-то рассказывал, что пустыня любит рисовать перед путником волшебные картины, показывать то, чего нет, заманивать, пока он не собьется с пути. Люди умирали от жажды, гоняясь за воображаемыми картинами. Ивен подождал у трактира, пока Бренна не вернется, а когда она явилась на закате и скрылась внутри, он кинулся бежать в их с Брэдшоу подвальчик, чувствуя себя мышью, избежавшей когтей кота. Нет, он не хотел оставаться здесь и следить за Бренной.
Но второй вариант был еще хуже. Они провели в Джин Рич уже две недели, и генералу Холлу, скорее всего, уже пришлось сменить место лагеря. А если лагеря больше не было на прежнем месте в южном Алмонте, значит, как утверждал Брэдшоу, посыльному придется отправиться в Мортмин и там искать Булаву.
Мортмин! Ужаснейшая из всех земель, царство тьмы, жестокости и адского огня. Он не хотел оставаться один в Джин Рич, но еще меньше он хотел ехать в королевство зла. Брэдшоу утверждал, что Мортмин вовсе не так плох, как думает Ивен, но тот не желал проверять это лично. Даже упоминания об этой поездке было достаточно, чтобы его начало тошнить.
– Ну, одному из нас придется ехать, – сказал Брэдшоу твердо. – И если поеду я, значит тебе здесь нужно быть очень осторожным, Ивен. Ведьма не должна тебя засечь, или ты погибнешь. Понял?
