Гор. Ленинград 2-го марта 1934 г. мы, нижеподписавшиеся, Всесоюзное Объединение по экспорту «Антиквариат» в лице пом. Пред. Объединения тов. БОГНАР Э.И. с одной стороны, и представитель Гос. Эрмитажа тов. ЛИЛОВАЯ Т.Л.[52] с другой стороны, составили настоящий акт в том, что «Антиквариат» сдал Гос. Эрмитажу нижеследующие картины:
№ 34518 Ж. ГЮБЕР Вольтер и садовник
№ 34519 «Вольтер и посетители
№ 34520 «Вольтер учится верховой езде
№ 34521 «Вольтер в шарабане
№ 34552 «Вольтер среди грабителей
№ 34523 «Вольтер играет в шахматы с кюре
№ 34524 «Вольтер и служанка
№ 34525 «Вольтер и жеребенок
№ 34526 «Вольтер в ночном колпаке и рубахе диктует секретарю.
И взамен означенных картин получил от Гос. Эрмитажа ДВЕ картины франц, художника ХУЭ[53] – «Галантный сюжет» за №№ 48 и 49[.]
БОГНАР
ЛИЛОВАЯ (подписи)[54]
Итак, в Эрмитаж были переданы девять из двенадцати перечисленных Гриммом полотен. В.Ф. Левинсон-Лессинг сообщил, что прежним местом хранения полученных Эрмитажем картин был Воронцовский дворец-музей в Алупке[55]. Известно, что после революции и в годы Гражданской войны этот дворец был частично разграблен, затем национализирован (1920) и превращен в государственный музей (1921–1922). Автором первой научной экспозиции музея стал Сергей Дмитриевич Ширяев, назначенный в 1925 г. его директором. В 1927 г. он выпустил путеводитель по Алупкинскому дворцу и парку, в котором между прочим говорилось:
Обширной гардеробной и библиотечной лестницей дворец соединяется с библиотекой, расположенной в отдельном корпусе. В этих помещениях размещены главным образом копии, большею частью со старых итальянских и фламандских художников XVII–XVIII в. Некоторый интерес представляет среди них серия картин, изображающая анекдоты из жизни Вольтера, – произведение неизвестного французского художника второй половины XVIII в., написанные в широкой живописной, почти эскизной манере. Едва ли эта серия не вышла из собрания А.Р. Воронцова или Е.Р. Дашковой, искавших дружбы знаменитого фернейского философа и находившихся с ним в дружественной переписке[56].
В.Ф. Левинсон-Лессинг счел нужным сослаться в своей статье и на хранителя Алупкинского музея Я.П. Бирзгала, утверждавшего, что он независимо от Яремича пришел к заключению об авторстве Гюбера и просто не успел завершить начатую работу в связи с передачей картин из Алупки в Эрмитаж[57]. Ян Петрович Бирзгал (1898–1968) был сыном рабочего из города Вольмар Лифляндской губернии, выпускником Высшего художественного училища искусств им. Штиглица в Петрограде. Во время Гражданской войны он служил в Красной армии, с лета 1921 г. – в Крыму, вначале в Евпатории, где был председателем Чрезвычайной комиссии и начальником Особого отдела Северо-Западного округа Крыма, а затем на той же должности в Керчи. С декабря 1927 г. по сентябрь 1939 г. он исполнял обязанности директора Алупкинского дворца-музея[58] и, вероятно, именно в этот период мог познакомиться с находившейся там серией картин из жизни Вольтера.
Между тем в Алупке сохранился важный источник – опись «Экспозиции 1920-х г., в начале прихода Советской власти в Крым», составленная в 1928 г. М.М. Боборыкиным[59]. Судя по ней, картины со сценами из жизни Вольтера все еще находились в указанном С.Д. Ширяевым месте – в коридоре, ведущем в библиотеку, причем им были присвоены инвентарные номера:
№ 123 Вольтер и садовник
№ 124 Вольтер и посетитель
№ 125 Вольтер обучается верховой езде
№ 126 Вольтер в шарабане
№ 127 Вольтер у подъезда дома
№ 128 Вольтер играет в шахматы с кюре
№ 129 Вольтер и служанка
№ 130 Вольтер и жеребенок
№ 131 Вольтер в ночном колпаке и рубахе диктует секретарю.
Мы не знаем, составлял ли Боборыкин эту опись самостоятельно или под руководством Бирзгала, но имя Гюбера в ней не называется. Сравнение ее с вышеприведенным обменным актом 1934 г., фиксирующим передачу картин Гюбера из «Антиквариата» в Эрмитаж, позволяет сделать важные выводы. Во-первых, в Алупке в 1928 г., накануне изъятия картин в «Антиквариат», находились все те же девять, а не двенадцать полотен со сценами из жизни Вольтера, и, следовательно, разделение серии произошло раньше. Во-вторых, перечень Боборыкина был использован при составлении обменного акта, поскольку фигурирующие в нем названия картин за одним исключением повторяются в этом акте в том же порядке и почти слово в слово[60].