Пытаясь понять, каким образом эти вещи оказались в Алупке, В.Ф. Левинсон-Лессинг вслед за С.Д. Ширяевым обратился к истории собрания Воронцовых. Он отметил знакомство княгини Е.Р. Дашковой, урожденной графини Воронцовой, с Гюбером, подарившим ей в 1780 г. портрет Вольтера[61], но констатировал, что в многотомном «Архиве князя Воронцова», изданном П.И. Бартеневым (Москва, 1870–1897), «нет никаких указаний по интересующему нас вопросу»[62].
Михаил Семенович Воронцов (1782–1856)
Берлин, середина XIX в.
Литография Фридриха Ентцена с портрета работы Франца Крюгера
Государственный Эрмитаж (ЭРГ-8315)
Художественное собрание Воронцовых сложилось главным образом в годы жизни и деятельности графа, с 1845 г. князя, а с 1852 г. – светлейшего князя Михаила Семёновича Воронцова (1782–1856). Он родился в Санкт-Петербурге, но до 20 лет жил и воспитывался в Англии подле своего отца – графа Семёна Романовича Воронцова (1744–1832), российского посланника в Лондоне. Вернувшись в Россию, М.С. Воронцов вступил в действующую армию, отличился в боевых действиях на Кавказе, Персии и на Дунае, прославился в войнах с Наполеоном, участвовал в Бородинском сражении. В марте 1814 г. войска под его командованием первыми вошли в Париж. Когда в 1823 г. он был назначен генерал-губернатором Новороссии и наместником Бессарабии, его официальной резиденцией стала Одесса, которая при нем окончательно обрела европейский облик. Человек образованный и культурный, известный англоман, заказчик и строитель дворца в Алупке, он разместил в своем одесском дворце[63] на Новом бульваре богатейшее собрание книг, рукописей, нот и карт, нумизматическую коллекцию, коллекцию живописи и прочие художественные ценности майоратного дома Воронцовых, собиравшихся различными представителями этого семейства на протяжении столетия[64]. Однако, если одесская библиотека М.С. Воронцова неоднократно становилась предметом изучения[65], то о происхождении и составе его картинной галереи пока мало что известно[66].
В РГАДА в фонде Воронцовых отложилось дело под названием «Описи портретов, картин, статуй, барельефов, мозаики, художественной посуды и др. предметов в домах, вотчинах и имениях Воронцовых М.С. и С.М.[67] [1849–1855 и б/даты]. Черновики и копии»[68].
Оно уже привлекало внимание исследователей[69], однако нас в данном случае интересует только один из входящих в его состав документов. Это «Опись 39ти Картин масленными (так. –
Расхождение между номерами, присвоенным этим картинам в описи Гревса, и словами о 39 картинах, с которых начинается ее заголовок, также заслуживает внимания. На самом деле в ней перечисляются не 39, а 218 полотен. Составлялась она в три приема: первыми были описаны 39 картин, потом добавлены еще одиннадцать, с 40-й по 50-ю[73], затем все остальные. Вначале в опись заносились особо престижные полотна, занимавшие парадные помещения дворца, – портреты монархов в полный рост, портреты самих Воронцовых, работы старых мастеров – Тициана, Рембрандта, Тинторетто, Клода Лоррена, сцены из Священного Писания и пр.[74] «Картины из жизни Волтера» к их числу явно не принадлежали – им были присвоены 174-182-й номера из 218. При перечислении первых 39 вещей на полях карандашом были проставлены пояснения, указывающие, из какого именно места в одесском дворце Воронцовых взята каждая из них: «Биллиард.», «Каб. Его Светл.», «Болып. зала», «Зеленая зала»… Затем эти указания исчезают и появляются вновь, но уже не на полях, а в самих описаниях последних пяти картин – «ком. библиотекаря», то есть самого Гревса. Очевидно, эти пометы ставились в расчете на возвращение картин на свои места. Отсутствие подобных ориентиров у остальных номеров описи могло быть вызвано спешкой.