Артем набрал номер зятя. В динамике телефона Артема только длинные гудки. Так раньше никогда не было. Особенно в начале дня Тьерри всегда был на связи. У Ольги три телефона, и все молчат. Молчит и телефон в квартире. Артему стало совсем не по себе, но он продолжал искать хоть какие-то оправдания:
— Я не понял, ну почему же все трубки молчат? Может быть, они куда-нибудь, выехали и забыли сотовые телефоны? — раздражаясь, говорил Артем, расхаживая по холлу.
— Нет, они никуда не собирались, я же говорю, что Лиза заболела, — взволнованно ответила Людмила.
Вдруг зазвонил домашний телефон.
Артем мгновенно метнулся к трубке в надежде услышать родной и любимый Олин голос, но услышал другой.
— Артем Викторович, это Галина Сигалова.
Артем напрягся. Никогда Сигалова не выходила без особой надобности на связь, тем более в последнее время, две закадычные подруги были в очень натянутых отношениях. «Я вычеркнула Галю из своих лучших друзей», — с горечью об их отношениях как-то сказала Ольга матери.
Артем знал, что этот разрыв Ольга переживала очень болезненно и все как-то надеялась на то, что они найдут новые точки соприкосновения.
— Слушаю Вас, — коротко сказал Артем.
— Вы ничего не знаете? — опять заговорила Сигалова.
— А что я должен знать?
— По телевизору ничего не видели?
— Да не тяните же Вы, что случилось?
— Беда. Горе. Олю убили.
У Артема перехватило дыхание, но он, еще не поняв истинности услышанных слов, спросил:
— Как убили? Дальше, дальше! — уже срываясь на крик, требовал он.
— И Тьерри убили, — запричитала Сигалова.
Артем не выдержал и закричал:
— Дальше!? Лиза! Где Лиза?
— И Лизочка погибла. Тут, у дома, столько машин милиции и пожарки, еще и квартиру подожгли. Сигалова сильно зарыдала.
— Не может быть? — простонал Артем. Только в этот момент он понял, что Сигалова говорит страшную правду. — Кто это сделал?
— Я не знаю, кто, — простонала Галина. — Приезжайте, вас тут ждут.
— Ты… Ты… — Артема хватил шок, — за что? Почему? — он бросил трубку на кровать и, схватившись за голову, вышел в холл.
— Люда! Люда! Олю убили. Лизу убили и Терюшу убили, — кричал Артем. — Господи! За что же это? Скажи, что это не правда.
Артем упал на колени и застонал:
— Сигалова позвонила, она не врет. Нет! Она не будет так шутить. Не будет, — он не стонал, он скулил, обхватив голову руками.
Людмила, услышав крик Артема и его стон, выскочила из своей спальни, остановилась возле него и смотрела в полном оцепенении от услышанного. Метнулась на кухню. Все ее существо понимало, что случилось что-то такое страшное и непоправимое. «Убили, убили», — шептала она, обливаясь нахлынувшими слезами. Хватаясь за подборы дверей и стены, она быстро вернулась назад к Артему и, схватив его за плечо закричала:
— Это правда? Артем, это правда? — она медленно опускалась на колени рядом с Артемом и шептала: — Не может быть, я ведь у них должна быть, Лиза болеет, я с Олей допоздна разговаривала. Как же так, Артем? Да не молчи же ты! Почему убили? Говори? Говори, — и опять затрясла мужа за плече.
— Я сказал то, что слышал от Сигаловой. Боже мой! Деточки наши! Этого не может быть, — он вдруг взглянул на Людмилу и понял, что что-то надо срочно делать, иначе с ней может случиться беда. — Людочка, милая моя, вставай, пойдем на кухню, там есть лекарство, надо выпить. Есть успокаивающее.
Артем взял почти безжизненную руку жены и, приподняв ее с колен, повел на кухню, где у него в шкафу кухонного гарнитура всегда имелись капли валокордина. Людмила, сев на стул у стола и закрыв лицо ладонями, так заревела, что у Артема закружилась голова, и ему показалось, что пол медленно плывет под его ногами. Артем накапал побольше капель в кружку, добавил воды и, дав выпить эту жидкость Людмиле, метнулся к соседям, он очень испугался за здоровье жены. Из трех квартир в одной оказалась соседка Татьяна. Артем объяснил ситуацию. После чего Татьяна, обливаясь слезами, побежала в ближайшую аптеку за лекарствами и минут через десять принесла пакет с успокаивающими средствами. Она сама приготовила смеси настоек и дала их выпить Людмиле и Артему.
Сразу, конечно, легче не стало, но им надо было срочно ехать в центр Москвы. Вдруг, как сговорившись, начали разрываться телефоны, тем самым подтверждая произошедшую ужасную беду. Они метались по квартире, переодеваясь во все черное. Людмила отыскала где-то черный шелковый шарфик, на черное платье набросила черное пончо, надела на красные от слез глаза очки, и они, закрыв квартиру, оба как-то сразу осунувшиеся, смертельно бледные, с неожиданно свалившимся на них горем, пошли к метро. Ехать на машине в центр Москвы в таком состоянии было смерти подобно, а плюс пробки, эти нескончаемые московские пробки в таком состоянии человека добьют полностью.
