Многие воины не выдержали капитанского успеха и, поджавши хвост, улетали обратно в глубину. Они не пятились, они улетали, как торпеды. На поверхности воды виден был их усатый след.
Ведро повесили над костром, и, окутанный рачьим паром, капитан помешивал в нём еловою палкой, приготавливая чудовищное варево. Некогда чёрные, а теперь огненные усы и клешни высовывались из ведра, и над ними парила зловещая тень капитана.
– Я раков не раз варил, – объяснял мне капитан, – с Петюшкой Собаковским мы как-то съели по сто раков. В рака надо больше соли, больше перцу, больше лаврового листа.
Я слушал старого ракоеда и думал: что же будет дальше и возможно ли это в жизни – поедать варёных рыцарей?
Ночь приблизилась, подошла вплотную, и ничего вокруг нас не осталось, только костёр, только мы с капитаном, только ведро, из которого валил пряный пар, да песчаная кайма берега и серебристый нос «Одуванчика», подвинувшегося к костру поближе.
Капитан снял с костра ведро и вывалил раков на траву.
Груда раков, курган раков, гора Казбек раков возвысилась над землёй рядом с мигающим жарким костром. Бурые панцири, алые клешни, багровые усы тянулись к небу, нацеливались, угрожали и просто так торчали в разные стороны.
Не раков и не рыцарей в багряных теперь доспехах напомнили они, а жителей планеты Сатурн, космических пришельцев, которых мы с капитаном по глупости наловили, сварили и приготовились есть. И я содрогнулся, представив, как прилетят на Землю эдакие пришельцы в форме раков, а какие-нибудь типы, вроде нас с капитаном, сунут их в свой наивный бульон.
Капитан тем временем схватил космического гостя, обжигаясь, взломал панцирь, с хрустом оторвал шейку и высосал брызнувший сок. По-каннибальски подмигивая мне, он сопел и грыз. Откровенное блаженство было нарисовано на лице пожирателя пришельцев из космоса.
– Помню, с Петюшкой Собаковским… – журчал каннибал-фотограф. – Ну и раки были тогда… А ты что сидишь? Бери вон того здорового.
– Что-то не могу, – сказал я. – Мне кажется, это пришельцы.
– Что такое? – обиженно остановился капитан.
– По-моему, это пришельцы из космоса, с планеты Сатурн. Вот и крест у них на хвосте. Видал ты когда-нибудь рака с крестом?
– Не видал, – сказал капитан, позабывший уже про крест.
– Конечно, это пришельцы, – сказал я, – в форме рака.
Капитан оглянулся на озеро, над которым клубился уже тревожный глухой туман. Ничего на первый взгляд особенного не было в этом тумане – обычный ночной земной туман, сырость и глухота. И всё же в нём жило, таилось нечто космическое. Почти не шевелясь, выползал туман к берегу, обтекал костёр, касаясь наших щёк и коленей. В ночи и в тумане мы остались совсем одни перед горою пурпурных пришельцев из космоса.
– Зачем же мы их наварили-то? – спросил капитан.
– По глупости. Приняли за раков. По простоте душевной.
– А может, это всё-таки раки? – сказал капитан. – Если это пришельцы, зачем у них рачий вкус? Ну пускай форма рачья, а вкус должен быть другой, неземной, космический. По-моему, это раки.
– А почему у них на хвосте крестик?
– Откуда я знаю? Крестик так крестик, ничего страшного. Может, этот крестик принесёт нам счастье!
И капитан надломил нового рака и высосал сок. И счастье заблистало в его глазах, запуталось в бороде.
– Чёрт возьми! – сказал капитан. – Можно, в конце концов рубануть и пришельцев, если они съедобны.
И мне показалось, что варёный рак в руках капитана каким-то чудесным образом превратился в долгожданный плод – гранат, что ли, северный? Именно с таким счастливым видом, как будто это гранат вроде северный, но только не гранат, а что-то ещё и космическое, неземное, озёрное, капитан поедал рака.
– Нет, нет, – бормотал капитан, чмокая и хрустя. – Это мы с тобой пришельцы. А раки не пришельцы. Они, скорей, пограничники, охраняющие подступ к Багровому озеру. А раз мы пришельцы, а они раки, так какого чёрта? Чего тянуть?
Вслед за ним и я достал из кучи небольшого рачка-пограничника, аккуратно отломил клешню.
– Фу! – сморщился капитан. – Неправильно. Кто так ест рака! Погоди сосать клешню. Надо, пожалуй, научить тебя правильно есть раков.
– Я не знаю, как едят пришельцев из космоса, – наставлял капитан, – а рака надо правильно взять в руки. За панцирь левой, за шейку правой рукой. С правильной постановки рук начинается поедание этого редчайшего и сладчайшего плода водоёмов.
В старые времена, конечно, существовал особый столовый раковый прибор, похожий на эдакий настольный велосипедик. В нём были разные крючочки, вилочки, колёсики, при помощи которых поедался рак.
Теперь такие приборы редкость, руки и зубы – наш «велосипедик». Итак, взявши рака, как полагается, надо разломить его пополам и выпить сок, струящийся как из левой, так и из правой части…
Наставляя меня, капитан-фотограф демонстрировал всё это на примере, и я неловко повторял за ним взламыванье, высасыванье и поедание.
