Не стесняясь, девушка разделась догола и пошла к воде, сливаясь с рассеянными лучами света. Они проболтались четыре дня по Синайскому полуострову, два дня провели в Дахабе, где отравились неизвестно чем, каждые пять минут бегали изрыгать остатки пищеварительной системы то в одиночку, то вместе за невысокую дюну, пугая шныряющих ящериц и маленьких змей громкими криками. Изможденные решили вернуться домой. В Беэр-Шеву прибыли под вечер, с трудом поднялись на третий этаж к Светке и завалились спать.
Исаак с удивлением посмотрел на Анатолия. За неделю отсутствия парень похудел и цветом кожи стал похож на бедуина.
– У меня для тебя хорошие новости, – сообщил он, – по рекомендации, а вернее, по протекции Игаля Гринберга, имеется возможность устроиться на секретный объект рядом с Димоной.
Игаль Гринберг, бывший офицер израильской армии, раненный в Шестидневную войну на Голанских высотах, возглавлял местное отделение рабочей партии. Должность он получил благодаря знакомству с Игалем Алоном, под командованием которого воевал в рядах Пальмаха на исходе Войны за независимость. На стене кабинета Гринберга висела совместная фотография двух Игалей – улыбающегося, в рубашке с раскрытым воротом поверх пиджака, министра торговли и напряженно глядящего в объектив, обалдевшего от гордости в значительный момент своей жизни, моложавого члена партии.
– Что означает секретный?
– Попасть туда на работу можно только после проверки Шабака.
– Военный завод?
– Точно не знаю.
За две недели до этого разговора Анатолия снова вызывали на встречу с представителем секретной службы. Беседовали с ним уже двое – знакомый по предыдущей встрече и пожилой мужчина в неподходящем для теплой погоды свитере, он также не нашел нужным представиться. Вопросы задавались примерно такие же, как в прошлый раз, но с небольшими изменениями. Время от времени мужчины перебрасывались короткими фразами, после чего ему вновь задавали уже пройденные вопросы.
Кира представила Анатолию новых соседей. Маленькая, довольно молодая, черноволосая женщина, чем-то напоминавшая цыганку, и мужчина болезненного вида, вяло кивнувший головой.
– Познакомься, Гали и Миша из Молдавии, переехали напротив несколько дней назад. Поселили их в пустую квартиру, словно на необитаемый остров, – возмутилась Кира, – хоть бы матрас приготовили. Людям пришлось ночевать на голом полу.
– Спасибо Кире, если бы не она… – начала Галина, но Кира не дала ей договорить:
– Оставь ерунду говорить, мы должны помогать друг другу, от них нечего ожидать. Позвали сюда людей, обещали хлеб, молоко и мед, а что вместо этого: пустыня, деревьев совсем нет, грязь везде неимоверная. Не то что в Москве.
Роза оторвалась от толстого учебника:
– Что ты так разбушевалась, это ведь ты подбила, а вернее, заставила нас уехать. Жили бы мы сейчас в Москве, в своей квартире, там и кондиционер не нужен.
Алон подал голосок, но никто не обратил на него внимания.
– Конечно, там ты жила как королева, кроме книжек, ничего знать не знала, так и здесь. Вот уеду к своему мошавнику, посмотрим, как ты справишься одна.
Кира повернулась в Анатолию:
– Твоя аптекарша в больничной кассе работает, скажи ей, пусть поможет соседке на работу устроиться. Галя у нас дипломированная медсестра с опытом, работала в городской больнице в Тирасполе.
Анатолий удивился, откуда теща так быстро узнала про Свету, но среди русской общины секреты распространялись со скоростью вспышки бикфордова шнура.
Беэр-Шева. 1975 год
Галя и Браха Азулай
Галя начала работать в поликлинике общей больничной кассы.
Главная медсестра поликлиники Браха Азулай вначале приняла новенькую не очень приветливо. Ее муж Жаки эмигрировал в Израиль из Алжира, когда ему исполнилось шесть лет. Парикмахер питал неудержимую слабость к всегда аккуратно одетым, причесанным, с накрашенными в любое время дня губами светловолосым женщинам. Через окно своей парикмахерской Жаки, как охотничий пес, выглядывал пробегающих по своим делам новоприбывших красавиц. Высмотрев интересую девушку, Жаки выскакивал из парикмахерской как был, с ножницами или с покрытой пеной бритвой в руках, и начинал знакомиться. Для таких случаев он выучил с десяток слов и несколько фраз на русском языке. «Добрый день, красавица, как дела?» – так начинал обращение стандартной фразой смуглый, со смолистыми, похожими на бараньи завитушками волосами местный донжуан. Жаки гордился сходством со знаменитым земляком певцом Энрико Масиасом, пухлые губы и масляные, слегка выпуклые глаза которого сводили с ума поклонниц. Обрадованные глубоким знанием русского языка и охмуренные комплиментами, женщины охотно откликались на предложение знойного аборигена помочь в чем угодно, если потребуется.