В доме второй день царил радостный крик. Мальчишки, соскучившиеся по отцу, радостно висли на нём и не давали сделать без них шагу. Даже когда Арсений отправлялся в школу, дома оставались Артём, чья группа в детском саду была временно закрыта на карантин, и Петенька, требовавшие от долгожданного родителя играть с ними в те игры, каким они научились без него. Теперь в кухне было не протолкнуться: завтракали, мыли посуду и снова принимались варить, только уже обед, а потом и ужин. Варе стало трудно готовиться к занятиям, тем более у неё прибавилось учеников, которым предстояло сдавать международные экзамены по французскому языку, а ещё ей заказали перевод двух рассказов для подросткового журнала. В среду после завтрака она собрала свои пособия и отправилась в кондитерскую, находившуюся на соседней улице. Это было крошечное заведение на два столика, и по утрам там почти не было посетителей, а диваны, стоявшие по обе стороны столиков, были довольно мягкими и удобными. Заказав чашку чая, Варя вынула из сумки тетради и книжки и неожиданно обнаружила среди них, видимо, случайно прихваченный журнал с фотографиями из поместья Зотовых. Варя отодвинула журнал в сторону, а сама принялась просматривать и отбирать нужные задания и упражнения.
– Вы позволите составить вам компанию? – неожиданно услышала она знакомый женский голос.
Варя подняла голову и увидела Ларису Васильевну, приветливо улыбавшуюся ей.
– Да, конечно, – ответила Варя и принялась освобождать место на столике.
– А у меня двоюродная сестра в соседнем доме живёт. Сейчас в санатории отдыхает. Вот приезжаю по её просьбе цветы полить и проверить, всё ли в порядке.
Лариса Васильевна сняла пуховик, положила его на диван и направилась к стойке, чтобы сделать заказ.
– К чему-то готовитесь? – спросила она, вернувшись, и поставила на столик чашку кофе.
– К занятиям. У меня встреча с учеником через час, – ответила Варя.
– Ну, тогда не буду вам мешать, – сказала Лариса Васильевна и кивнула в сторону журнала: – Можно посмотреть?
– Конечно, можно, – ответила Варя.
Она снова принялась за работу, а её визави стала листать страницы журнала.
– Надеюсь, вы отнеслись к этому не слишком серьёзно? – неожиданно произнесла Лариса Васильевна и показала Варе на снимок, на котором Феликс Максаков был вместе с Ланой.
– Нет, не отнеслась, – в замешательстве ответила Варя.
– Вот и хорошо. Галина Сергеевна страшная женщина. Мало того что она причинила Алёне столько боли, так теперь и Феликса после смерти Александра Николаевича никак в покое оставить не может.
Эта реплика привела Варю в ещё более сильное смятение. «О чём она и о какой Алёне говорит?» – подумала Варя.
Лариса Васильевна заметила недоумение Вари.
– Алёна – это мама Феликса. Алёна Евгеньевна Максакова. Я её очень хорошо знала. Она работала в нашем театре художником. Это была очень добрая, отзывчивая женщина. Когда в нашем театре появилась Галина Сергеевна, она сразу прониклась к ней сочувствием, ведь у этой бедняжки, – слово «бедняжка» прозвучало в устах Ларисы Васильевны саркастически, – бросившей мужа-тирана и вынужденной бежать от него в поисках спасения в чужой город, не было ни кола ни двора, одна только дочка Ланочка. Поэтому Алёна пригласила Галину пожить у них с Александром Николаевичем, пока театр не даст ей квартиру, а та взяла да и увела у Алёны мужа. В благодарность.
Варя растерянно посмотрела на Ларису Васильевну.
