Пока великая царица оставалась довольна Менекратом и давала ему золото на расходы, дозволив свободно гулять по городу. Супруг Атоссы никак не вмешивался в эти дела жены. Вообще, знатные персиянки правили своими приближенными независимее эллинок, как заметил в своем письме иониец: может, потому, что у азиатов было намного больше людей, которыми надлежало распоряжаться… и жизнь властителей, мужчин и женщин, была более закрытой от всех и друг от друга.
- Уж не добрал ли Менекрат у вавилонских танцовщиц то, чего не мог найти у Атоссы, - усмехнулась Поликсена. - Едва ли телом азиатки так отличаются!
В конце Менекрат желал здоровья царевне и коротко заверял ее в своей преданности: он выражал уверенность, что Ионию ничто не потревожит.
***
Менекрат ошибся: да и никто не мог предвидеть, что случится.
Один из персидских военачальников, живших в соседней Эолиде под рукой ее властителя, неожиданно для всех с большим войском вторгся в Ионию с севера. Эолия тоже была покорна Персии, и, по новому закону Дария, персидские военачальники подчинялись самому царю, минуя своих сатрапов: но, как и должно было быть, властелину стольких царств было очень трудно уследить за соблюдением законности даже у себя дома, не говоря о столь отдаленных землях. Персидские разбойники овладели приграничным городом Клазомены, славным своими маслодельнями.
Набежчики перестреляли, перерезали и посадили на кол захваченных врасплох защитников города. Повторилось то, что было в Мемфисе, если не ужаснее: нередко прямо перед глазами казнимых медленной смертью греков персы насиловали их жен и дочерей.*
До Филомена эта весть долетела не так скоро, как это было бы в Персии: Иония оставалась разрозненной, а ее города продолжали кичиться своей обособленностью, в отличие от персидских, всегда сознававших себя частью целого. Клазомены не получили от своих соседей никакой поддержки!
Филомен, получив такие известия, недолго колебался: он тут же собрал войско, греков и персов, чтобы скакать на помощь Клазоменам. Сатрап приказал приготовить себе Фотиноса: старый Поликратов конь, успевший не раз побывать в сражении, был жив и еще крепок.
На пути персов с севера на юг лежало еще немало городов Ионии: следовало как можно скорее запереть врагов вблизи границы, подальше от Милета!
Аристодема, который усердно упражнялся с конем и копьем, но ни разу не побывал в настоящем бою, Филомен призвал во дворец прежде, чем тот собрался сам.
Почти сразу же Поликсена прискакала во дворец на своем коне следом за мужем. Филомен был уже в саду: строил людей.
Царевна спрыгнула с лошади перед глазами изумленного брата.
- Куда вы, погодите! - воскликнула она, задыхаясь. - Филомен… разве не хватит в Фокее и Эритрее людей, чтобы сдержать персов!
- Поликсена! - изумленно и сердито воскликнул Аристодем.
Поликсена, не слушая мужа, подбежала к брату.
- Ты ведь не правитель полиса… а целого царства! Можешь ты представить, чтобы Дарий или Камбис сами скакали уничтожать всех приграничных разбойников! - воскликнула она.
Филомен мрачно усмехнулся.
- Я не Дарий, и, тем более, не Камбис, - сказал он. - И земля моя куда меньше!
“Это даже не твоя земля - она украдена”, - подумала Поликсена в отчаянии.
Просить мужа остаться эллинка, конечно, тем более не могла. Аристодем оставался позади уже не раз, когда его братья повиновались долгу!
Поликсена даже не успела обнять Аристодема перед тем, как тот покинул ее. Но сейчас, перед лицом властелина-брата, она могла думать только о брате.
Филомен крепко обнял сестру; Поликсена уткнулась в его лисью накидку, которую сатрап набросил поверх алого плаща. Несмотря на зимнее время, сейчас он оделся и вооружился по-эллински. Его мускулистые ноги по-прежнему покрывал темный загар.
Филомен поцеловал сестру, обхватив ее лицо ладонями, и улыбнулся.
- Я вернусь, - сказал он.
А потом прибавил:
- Позаботься об Артазостре, пока меня не будет. Ей это сейчас особенно нужно!
Артазостра, оливково бледная, стояла тут же, в стороне от воинов.
Персиянка могла быть всевластной при муже - но при угрозе потерять его эта властность обратилась в свою противоположность. Дочь Аршака готова была умолять эллина остаться… но знала, что это все равно не поможет.
Она, конечно, не могла обнять мужа при всех. И Филомен только улыбнулся азиатке издали, встретившись с ней взглядом. А потом вскочил на своего черного Фотиноса: обе женщины невольно залюбовались этим движением, несмотря на то, что ждало их господина и их самих впереди.
Филомен развернул коня: блеснула золотом рыжая лисья накидка. Он выдернул из ножен прямой греческий меч.
- Вперед! Перебьем все это отребье! - свирепо крикнул он: и все конные и пешие воины, ионийцы и персы, ответили дружным ревом и ударами мечами по щитам.
Отряд устремился вперед - лавина мужской силы, которая схлынула, не успели женщины опомниться. Сестра и жена сатрапа остались в одиночестве посреди главной аллеи огромного сада.
