Артазостра вспыхнула и приподнялась на алой кушетке. Рот ее приоткрылся, словно она готова была высказать все, что думает об эллинах и эллинских школах… но молодая женщина сдержалась.
- Хорошо, - сказала персиянка с неожиданным смирением. Она вновь посмотрела на Поликсену. - Ее сын и мой сын будут учиться вместе?
Поликсена нахмурилась; брат также. Но потом он спокойно ответил жене:
- Нет, эллинские мальчики у меня учатся отдельно, как ты знаешь. Да и Дарион гораздо младше… для таких маленьких детей каждый год как гора, через которую нужно перевалить!
На губах царственной персиянки мелькнула улыбка.
- Правда, - сказала она, - так и есть.
Филомен сел рядом с женой.
- Когда придет время, я сам стану обучать Дариона. И Артаферна тоже.
Большие выпуклые черные глаза Артазостры увлажнились.
- Хорошо, муж мой. Я не забуду твоих слов,- сказала азиатка.
Поликсена почувствовала, что брату стало не по себе. Но сатрап молча поцеловал жену в висок.
- Приказать принести чего-нибудь?
Родственница Дария качнула головой; потом поднялась и направилась к выходу.
- Нет, Филомен. Я пойду… если я сейчас не нужна тебе.
Она снова посмотрела на Поликсену. И та, после небольшого колебания, шагнула к двери следом за персиянкой.
- Мне тоже пора, брат. Ты очень добр к нам обеим!
Филомен улыбнулся, переведя взгляд с одной женщины на другую.
- Я зайду к тебе вечером, - обещал он жене.
Та наконец наградила его искренней улыбкой и выскользнула за дверь. Поликсена тут же вышла, пока персиянка не успела закрыть ее.
Некоторое время женщины стояли в коридоре друг напротив друга: словно бы вспомнив о своей давней привязанности, но не зная, как повести себя после этого неожиданного разговора.
- Мне пора домой, госпожа, - наконец сказала эллинка. - Дети ждут!
Артазостра кивнула. А потом вдруг взяла ее за руку.
- Дети всегда ждут, - заявила персиянка. Она слегка сжала пальцы Поликсены. - А мы с тобой давно не виделись! Пойдем ко мне!
Она уверенно повела Поликсену вперед: и той неожиданно вспомнилось, как Нитетис посвящала ее в женские тайны, когда они были еще девушками.
- Расскажи мне о твоем художнике. Он ведь писал тебе? - спросила госпожа дворца, обернувшись к ней по дороге. Артазостра приостановилась.
Поликсена улыбнулась с усилием и кивнула.
- Да, - сказала она. - Как раз сегодня я получила послание от него, - прибавила эллинка после небольшого раздумья.
Артазостра изумленно улыбнулась… а потом потащила подругу за собой с удвоенной энергией.
***
- Ты знаешь, мастер экуеша, что освящение храма царицы сейчас было кощунством? - задумчиво спросил бывший жрец.
Они стояли у борта, на палубе длинной, мощной персидской триеры: разумеется, не царской, но у Дария было достаточно кораблей, чтобы разместить всю свою свиту.
Менекрат быстро повернулся к египтянину.
- Нет, я этого не знал, - сказал художник с тревогой, заставившей Тураи улыбнуться. - А почему кощунством?
Тураи поправил головную повязку.
- Потому, что правители Та-Кемет уподобляются истинным богам только после смерти, - ответил он с расстановкой. - Так всегда делалось! Храмы всех жен фараонов в Долине царей… мы возводили храмы даже в честь девочек, которые погибали, не достигнув зрелости и не вкусив власти: но только в честь тех, кто уже вступил в царство Дуат и присоединился к Ра в его вечном суточном обращении.
Менекрат посмотрел на солнце, приставив руку к глазам. В море, когда не видно было берегов, разговоры об обращении Ра звучали почти что нелепицей. Но он никогда не решился бы сказать это египтянину в лицо.
Вместо этого милетец произнес:
- Кто же такое допустил? И ты… ты ведь молился в этом храме!
- Это повелел царский казначей, чтобы поддержать веру в народе, - ответил Тураи. Он остался спокойным, но Менекрат сразу же почувствовал, как слуга Нитетис относится к Уджагорресенту.
- Уджагорресент считает, что можно жертвовать всем во имя спасения нашей земли от разграбления, - прибавил Тураи. - Но как бы не оказалось в конечном счете - мы пожертвовали стольким, что грабить осталось нечего.
Менекрат грустно рассмеялся вместе с Тураи. Для молодого скульптора умирание Та-Кемет и ее обычаев, сказать по правде, давно было решенным делом; но каково это египтянину, он не хотел и думать.
- Бедная царица, - сказал эллин. - Надеюсь, что мои статуи простоят долго!
- Атосса наверняка прикажет тебе изваять себя из мрамора, а не из песчаника, - заметил Тураи. - У нее уже есть бюстовые памятники, которые делали греки: но тебе придется ваять жену Дария в полный рост, и сделать лучше, чем делали прежде тебя!
Менекрат плотнее завернулся в плащ. О том, что будет, если он не угодит царице Персиды, думать совсем не хотелось.
- Пойдем вниз, - позвал он. - Хочу проверить наши вещи.
Друзья ушли с палубы, спустившись в трюм, в сырой закуток, отгороженный для них. Впрочем, Менекрат ни на что не жаловался: в Египет, на греческом корабле, пришлось плыть с куда меньшими удобствами.
