У юношей отстегнули от поясов мечи и ножи; и тут впервые Мелос услышал громкое проклятие друга. Связанный Никострат даже попытался броситься на охранников; но немедленно получил удар под дых и несколько мгновений с побелевшим лицом ловил ртом воздух. Потом лаконец стиснул зубы, чтобы не застонать, и опять укрепился в своем угрюмом мужестве.
Стражники уже намеревались стукнуть в дверь. И вдруг моряк, который ободрял Мелоса, воскликнул:
- Стойте!
И прежде, чем кто-нибудь успел ему помешать, киренеянин вытащил свой нож и перерезал веревки на руках юноши.
- Ты что делаешь!.. - крикнул начальник охраны.
Воины чуть не набросились на киренеянина; но тот проворно сам отпрянул, выставив свой нож.
- Тише, приятели!
Мелоса вновь схватили двое других стражников. А Никострат впервые оживился и напрягся в руках державших его ионийцев.
“Бежать?..” - мелькнуло в голове у Мелоса. Но им уже заступили дорогу воины, тесня к дверям.
- Не надо зря мучить мальчишек! - крикнул киренеянин; но так, словно уже пытался оправдаться. Однако его никто больше не слушал. Стражники постучали рукоятями мечей, и им открыли - вход во дворец охраняли тоже персы.
Пленников втолкнули в толстостенный коридор. Мелос под шумок успел сдернуть веревки и теперь сжимал и разжимал кулаки, разминаясь. Ощущение свободы тела заставило его почувствовать себя гораздо лучше. Может, и смерти в лицо он теперь взглянет открыто и гордо…
Неожиданно Мелос ощутил сильный щипок; и сразу же узнал эту руку. Он подавил радостный вскрик и взглянул на друга.
Никострат смотрел на ионийца и улыбался; его в тесноте и полутьме коридора тоже освободил один из киренских моряков.
Пока надежда не вспыхнула ярко, юноши опять отвернулись друг от друга.
Их повели много раз исхоженной дорогой - Никострат узнал уродливые фрески на стене, изображавшие подвиги Геракла, Медею, убивающую детей, Прометея, прикованного к скале… Дарион, как и его отец, не тронул этих картин. С непреходящим удивлением Никострат подумал о том, что этот молодой тиран - его родственник и племянник его матери.
Гадать, куда их ведут, пришлось недолго. Пленники вспомнили дорогу в зал с фонтаном, выходивший на террасу: излюбленное место отдыха княжны Артазостры.
Вступив в зал, пленники и их охрана увидели Дариона.
Сын персидской княжны успел переодеться в платье зороастрийца - пурпурный шитый золотом халат, пурпурные же шаровары и белую рубашку. Правда, голову он оставил непокрытой. Дарион в ожидании пленников сидел на кушетке в изящной позе, облокотившись на малахитовый столик и подперев голову рукой; когда Никострата и Мелоса ввели, молодой правитель проворно поднялся. В его немного выпуклых, как у матери, черных глазах сверкнуло живейшее удовольствие.
- Итак, - с расстановкой произнес Дарион, - вы двое явились, чтобы убить меня, законного правителя города и наследника сатрапа Ионии.
Только тут Никострат и его друг увидели, что в углу зала стоят персы - начальники кораблей Уджагорресента, и с ними горстка персидских воинов и эллинских моряков с тех же кораблей; но они не решались поднять голос. Похоже, персы Уджагорресента успели немало пожалеть, что привлекли к розыскам своего подопечного власти Милета…
- С мятежниками у меня разговор короткий, - продолжил Дарион, мягкой кошачьей поступью расхаживая по черно-белым плитам. - Но ваше преступление усугубляется тем, что один из вас - мой двоюродный брат! Вы явились, чтобы подстрекать мой народ к бунту против священной власти, против величайшего из царей и единого бога!..
Он остановился и повернулся к арестованным.
- Какой же кары вы заслуживаете? Ответь-ка мне ты, братец!
Никострат сжал зубы и выше поднял голову; его серые глаза потухли и теперь смотрели сквозь палача. Лаконец примирился со смертью и не желал более унизиться ничем.
В черных глазах тирана-полуперса мелькнуло разочарование.
- Храбрый спартанец молчит, - сказал он. - Я заставил бы тебя сорвать голос, умоляя о пощаде, будь уверен, - красивые утонченные черты Дариона при этих словах исказила злоба, неожиданная в столь юном существе. - Но, на ваше счастье, я счел, что разумней покончить с вами побыстрее!
- Но, господин! - воскликнул тут один из персов Уджагорресента. Это оказался начальник корабля, у которого Никострат и Мелос отпрашивались на Хиосе; и он, как и остальные, был в полнейшем замешательстве. - Можно ли винить этих юношей в столь страшном преступлении?..
- Молчать, - Дарион взглядом пригвоздил корабельщиков к месту. - Мне лучше знать, в чем следует винить этих изменников! Я их вижу насквозь… как и вас!
Пленники увидели, что азиаты Уджагорресента смиряются перед верховной властью, склоняя головы. Как азиаты всегда это делали.
Мелос бросил взгляд на Никострата - двое молодых воинов все сказали друг другу без слов.
А потом Никострат почувствовал, как враг подступил к нему вплотную, обдав своими удушающими благовониями.
- Я думал подарить твою голову своей матери, - прошипел Дарион. - Но лучше я пошлю ее твоей!..
