- Я понимаю, что Уджагорресент хочет чем-то удивить меня - и неприятно удивить. Но даже он не настолько жесток, чтобы откладывать до нашей встречи вести о гибели моего сына!
Тураи посмотрел жене в глаза.
- А если… он подозревает тебя в заговоре?
Поликсена лишь устало пожала плечами и рассмеялась.
- В каком? Как?.. Я ничем не могла бы помочь сыну отсюда, а союзников на ионийских островах у меня нет. Уджагорресенту это известно ничуть не хуже твоего.
Поликсена покачала головой.
- Нет, за себя я не боюсь. И я поеду.
- Мы вместе, - сказал египтянин.
Исидора родители оставили дома - поручив ребенка кормилице, которую пришлось взять для обоих малышей. В первый раз после рождения сына Поликсена и Тураи покидали усадьбу вместе. А значит, повод был более чем серьезен.
Всю дорогу до реки Поликсена молчала. Хотя египтянин старался не докучать ей: ионийская царица и ее советник достигли такого понимания, при котором слова иной раз только мешают. У Поликсены болели перебинтованные груди, и перед глазами стояло лицо сына - как он улыбнулся ей своей медленной, но сердечной улыбкой, уходя из дому…
А едва они сели в лодку, как служанка Мекет вскрикнула и показала куда-то пальчиком. Тураи, который готовился оттолкнуть лодку от берега, взглянул в этом направлении и окаменел.
- Что там… - начала эллинка. Муж тронул ее за плечо и кивнул на север, откуда к ним приближалась богатая барка - отделанная золотом и покрытая киноварью, как персидские корабли.
Поликсена, которая было побледнела и напряглась, через несколько мгновений успокоенно улыбнулась, взяв мужа под руку.
- Уджагорресент, - прошептала она.
Ни разу еще царский казначей не навещал их в этом поместье - хотя никто из хозяев не забывал, что прежде оно принадлежало царице Нитетис.
Они дождались, пока барка не приблизится; совсем скоро уже стало нельзя притворяться, что Поликсена и ее муж не узнают своего благодетеля. Они встали в лодке; Уджагорресент, который сидел на палубе под тентом, тоже поднялся и улыбнулся. Улыбка была невеселая, но Поликсена не почувствовала враждебности.
Ее прошиб пот.
- О мать богов, только бы не…
- Нет, нет, я уверен, - поспешно проговорил Тураи. Но тут ладья высочайшего гостя остановилась, локтях в пяти от них.
- Привет тебе, царица, - сказал Уджагорресент. Он был в длинном легком азиатском платье и белой головной повязке; и под этой повязкой Поликсена разглядела пергаментную желтизну лица старого египтянина. Ее сердце сжал какой-то новый страх.
- И тебе привет, господин, - осторожно сказала коринфянка. Она склонила голову. - Ты решил почтить нас своим посещением?
Уджагорресент кивнул и, опершись на плечо египетского стражника в белом льняном доспехе, вышел на берег. Коринфянка, ее муж и слуги тоже покинули лодку.
Тураи и Поликсена воздержались пока от дальнейших вопросов; они в тревожном и почтительном молчании последовали за Уджагорресентом, который направился через пальмовую рощу, точно к себе домой. Однако при их приближении царский казначей остановился.
- Примете ли вы меня в своем доме?
Поликсена поняла, что Уджагорресент намерен остаться в усадьбе на несколько дней; и кивнула. Она терялась в догадках, одна страшнее другой…
В таком же молчании они дошли до дома: Уджагорресента сопровождали только двое воинов. Когда они направились через сад, между клумб с маками и ландышами, в дверях показалась Фрина.
Увидев свою мать в обществе такого гостя, бедная царевна вскрикнула и шагнула назад. Но не решилась убежать, и только вжалась в стену, когда Поликсена ступила в прихожую.
Коринфянка успела ободряюще улыбнуться дочери и коснуться ее плеча; больше ничего. Фрина следом за матерью проскользнула в дом и хотела убежать наверх; но так и не сделала этого и только с мольбой сжала руки.
Мать знаком велела ей идти с ними; и это придало Фрине храбрости. Хозяева с гостем и его охраной направились в трапезную на первом этаже, чтобы там обсудить дела, не терпевшие отлагательства.
Когда все сели, Поликсена сделала знак Мекет принести вина. Она сосредоточила внимание на госте: в комнате наступила тишина.
Египтянин несколько мгновений сидел, будто отдыхал или обдумывал дальнейшие слова. А потом поднял голову и посмотрел на хозяйку.
- Твой сын и его сообщник бежали.
Уджагорресент говорил по-гречески, и так и сказал - “сообщник”. Он улыбнулся, глядя Поликсене в лицо.
- Бежали? - наконец выговорила коринфянка. - Куда бежали?
- Вероятнее всего, в Ионию. Мои корабли направлялись туда после Хиоса, - хладнокровно продолжил царский казначей. - Две триеры вернулись в Та-Кемет после посещения острова, как и было приказано; а остальные поплыли на розыски царевича.
- И если они схватят моего сына… он попадет в руки Дариона? - глухо спросила эллинка.
Фрина, сидевшая в стороне от всех, уткнулась лицом в ладони и разрыдалась. - Мелос!.. Я знала это! - сдавленно воскликнула она.
