- Вероятно, так и будет, - сказал Уджагорресент, взглянув на сраженную горем Фрину. Если он и подозревал Поликсену в том, что она подбивала сына на мятеж, сейчас египтянин не сердился: он казался столь же озабоченным. - Не отчаивайся заранее, царица, - продолжил гость. - У Дариона есть могущественный опекун, обладающий правом отменить любое его решение.
- Если только он пожелает, - мрачно ответила эллинка. - И если успеет!
Она устремила взгляд на Уджагорресента.
- Скажи откровенно - ты хочешь, чтобы твои люди помешали Дариону причинить зло Никострату?..
- Если это будет им по силам, они ему помешают, - ответил египтянин.
Оба замолчали. Оба этих политика понимали, что им остается только дожидаться последующих новостей, счастливых или несчастливых.
Уджагорресент сделал глоток вина и несколько мгновений сидел, точно этот вкус напомнил ему о чем-то давнем и прекрасном. А потом снова посмотрел на коринфянку.
- Я болен, царица, - неожиданно сказал он. - Вероятно, мне осталось недолго.
Все сидевшие в комнате встрепенулись, и даже Фрина. А Поликсена подумала - как же она сама упустила это: и нездоровый вид своего покровителя, и то, что он против всякого обыкновения приехал к ней домой…
- Что у тебя болит, господин? - наконец спросила коринфянка. - Ты приглашал врача?
Она была по-настоящему обеспокоена, и Уджагорресент улыбнулся.
- Печень… Сердце, - сказал он. - Те органы, которые, как учат наши посвященные лекари, более всего страдают вследствие неправедных поступков человека. В жизни есть лишь одно истинное, царица, - это смерть.
Эти слова прозвучали так по-египетски, что все вздрогнули, точно на них повеяло холодом гробницы.
Поликсена положила руку на локоть старого жреца Нейт. Никогда прежде она не думала, что будет ему так сочувствовать.
- Мне кажется, господин, тебе нужно отдохнуть, - серьезно сказала она. - Пожить немного в покое.
- За этим я и приехал, - устало усмехнувшись, ответил Уджагорресент. - И еще потому, что не пожелал отрывать мать от детей.
Он посмотрел на Поликсену, потом на ее мужа.
- Будем вместе дожидаться новостей из Ионии.
***
Никострат и его друг сумели выскользнуть с триеры и затеряться среди людей в порту. Это было лучшее, что они могли придумать в виду персидских кораблей. Но ни куда бежать, ни как теперь быть - они не знали.
У Мелоса никого в Милете не было - его старые родители остались в Эритрее: иониец опасался, что они уже умерли.
- Может быть, здесь персы получат разрешение обыскать корабли в гавани… А прятаться на триере нам нельзя, нас заподозрят свои же! - сказал Никострат.
- Теперь уж точно заподозрили, - ответил Мелос.
Они решили попробовать отсидеться в какой-нибудь таверне… или хоть в той же пивной, где были вечером. Но так рано в питейных заведениях немного народу; и наверняка их запомнили в этом месте из-за вчерашнего!..
Друзья решили узнать у кого-нибудь, где найти таверну.
Они спросили какого-то молодого милетца, и тот благожелательно объяснил.
- Идите дальше, и поверните налево, там, где старая смоковница. Таверна в конце улицы - в тупике у стены. Рыба там отличная, и берут недорого!
Они поблагодарили и последовали указаниям прохожего. Молодые люди шли быстро и осматривались; навстречу попадались ионийцы, одетые бедно и получше. Прошел мимо отряд воинов в панцирях, при мечах; Никострат и Мелос приостановились, проводив их взглядом.
- Не нравится мне это, - сказал Никострат.
- А что еще делать? - откликнулся Мелос.
Он, как и спартанец, видел в каждом встречном угрозу - и чуял ее за каждым деревом, за каждой дверью. Но они шли теперь, словно ведомые, вверив себя судьбе.
На углу Никострат и Мелос остановились; они взялись за руки. Потом Никострат посмотрел на друга и кивнул.
- Я первый.
Лаконец скользнул вперед. А потом, после страшной паузы, Мелос услышал из-за поворота его оклик:
- Терон!
Иониец чуть не забыл, что теперь это его имя; он быстро последовал за другом. Никострат подождал его.
- Все хорошо, - сухо сказал он. - Вперед.
Таверну с большой криво намалеванной вывеской, изображавшей рыбу, они увидели сразу. И улочка, зажатая между домами, действительно оканчивалась тупиком. Здесь им встретилось еще несколько человек, но самого бедного и мирного облика. Притворяться они бы так не смогли - двое молодых воинов это знали.
Никострат опустил руку к ножнам; это движение его успокоило. Друзья подошли к открытым дверям таверны, откуда аппетитно пахло и тянуло дымком.
- Идем, - снова приказал царевич.
Они вошли и осмотрелись в большой комнате с низким потолком. За грубо сколоченными столами, на скамьях, сидели несколько мужчин и ели жареную рыбу с луком и черными оливками; хозяина видно не было. Никострат прищурился.
- Кажется, тот - за столом у стены, - сказал царевич. - Подойдем к нему.
Они сделали только пару шагов в сторону чернобородого кудрявого ионийца, как за спиной вдруг послышался стук нескольких пар тяжелых мужских сандалий.
