* Персеполь сделался столицей Персии около 520 г. до н.э.
========== Глава 132 ==========
Своих персов и египтян, покинувших Ионию без царевича, Уджагорресент предпочел принять в Саисе. Могущественный советник двоих персидских царей достаточно отдохнул в поместье своей усопшей царицы, чтобы вернуться к важнейшим делам. Письма от Никострата и Мелоса Уджагорресент прежде того передал Поликсене сам - их в особом пакете привез в поместье тот же вестник, который доложил о прибытии кораблей.
Старый египтянин не вскрывал пакета и даже не слишком интересовался содержанием: теперь, когда стали известны бесхитростные намерения молодых людей. Царевич и его друг долго еще не будут ни для кого опасны; хотя похвально и понятно их рвение к подвигам.
Поликсена, схватив папирусы как драгоценный подарок, тоже не спешила их развернуть, со слов Уджагорресента зная главное: что нынешний сатрап Ионии Масистр вырвал юношей из рук Дариона и, наделив деньгами якобы в счет наследства Филомена, отправил в Коринф. Это означало, что Поликсена не увидит сына, а Фрина - мужа еще долго, если они увидят их вообще! Но, предвидя такое решение Никострата, бывшая царица осталась почти спокойна.
Гораздо больше ее сейчас занимало, что за дела Уджагорресент вел с ионийцами, - и что собирался обсуждать со своими посланниками в Саисе. Уж не окажется ли в конце концов, что Египет платит дань мальчишке Дариону? И какая власть теперь сосредоточена в руках сына Артазостры?.. А может, Уджагорресент за спиной у Масистра пытался договориться с карийцами и лидийцами, богатыми и влиятельными соседями ионийцев, - чтобы рассорить малоазийские государства?..
Уджагорресент, читая по лицу эллинки все ее сомнения, снисходительно улыбнулся.
- Главное, что юноши остались живы, - матерь богов услышала наши молитвы, - сказал он. - Прочти их письма наедине с собой, царица. Если я и жалею, что у меня не появилось сына, - то именно в такие мгновения, - усмехнулся египтянин.
Взгляды их встретились - и обоим почудилась между ними тень царицы Нитетис. Поликсена никогда, никогда не была уверена… и только поэтому могла говорить с Уджагорресентом спокойно.
Хотя они оба изменились за эти годы, и между ними изменилось очень многое, к лучшему или к худшему… Поликсена кивнула, и старый египтянин покинул комнату.
Она быстро и жадно прочла письма; и хотя приветы и слова любви Никострата наполнили ее счастьем, Поликсена, как все тоскующие матери, пожалела, что их так мало. К тому же, она догадывалась, что за обоих друзей говорил Мелос.
Коринфянка еще раз внимательно перечитала послания, в этот раз пытаясь извлечь из них все полезные сведения. Но о своем будущем молодые люди писали туманно; они представляли свою цель немногим лучше, чем тогда, когда отправлялись в плавание. Поликсена с тяжелым вздохом отложила свитки, и они тут же скрутились обратно.
Двое друзей обещали снова написать из Коринфа. Поликсена уже почти не помнила родной город с его храмом Афродиты на холме, со знаменитой школой гетер, которую видела лишь издали… Хотя самих дорогих и образованных прелестниц она встречала нередко, у фонтанов и лавок с тканями и благовониями; полная любопытства девочка поедала их глазами, как ни старались отец и мать оградить Поликсену от столкновения с женщинами такого рода.
Внезапно новый страх пронзил сердце Поликсены. Но тут же она мотнула головой, отвергая такую мысль. Нет, Никострат и Мелос с гетерами не свяжутся: Никострат слишком застенчив, суров… и стойкость свою, как это свойственно таким чистым и сильным духом юношам, ценит в себе едва ли не превыше всего остального. Ликандр был таков - Поликсена помнила… А Мелос женат на ее дочери и сестре Никострата; и даже если сам он дрогнет, - Поликсена признавала, что этот красивый и ласковый иониец более податлив, - уступить соблазну ему не позволит стыд перед другом!
Тут коринфянка спохватилась. Фрина еще ничего не знает, нужно утешить ее!
Она пошла навстречу дочери, но тут Фрина сама вбежала в трапезную, где мать читала письма. - Почему мне не сказали?.. - требовательно воскликнула афинянка.
Фрина чуть ногой не притопнула на мать; но сдержалась. Единым духом прочла весточку Мелоса, и на ее лице блеснуло счастье.
- Живы! Он поклялся мне Афродитой, что не даст себя убить!..
Но тут же это выражение исчезло, как солнце в капризную погоду.
- Как долго я не увижу его… Он меня забудет!
Поликсена все чаще чувствовала глухое раздражение, видя, как дочь упивается жалостью к себе. Она сдержалась и молча протянула руки к Фрине.
Мать и дочь обнялись. Фрина всхлипнула, но больше не позволила себе раскисать; и Поликсена оценила это.
- Я думаю, это все к лучшему, - сказала царица, гладя потускневшие золотистые волосы дочери. - Ты ведь знаешь, что мужчины всегда прокладывают дорогу женщинам, ища новые пути, - особенно наши эллинские мужи?
Выскользнув из-под материнской руки, Фрина посмотрела на нее с изумлением.
- Да, знаю, - сказала афинянка. - Ты подразумеваешь, мама… что мы однажды вернемся в Коринф?
