- Защитниками? - повторил архонт с некоторым удивлением. Точно его великолепный город никогда не нуждался в защите.
Коринфяне переглянулись, один из них что-то сказал архонту вполголоса… Потом тот опять повернулся к молодым людям.
- А есть ли в Коринфе уважаемые граждане, которые поручились бы за вас?
Сердце Никострата упало.
- Нет… - сказал он. - У нас не осталось здесь знакомых!
Архонт покачал головой.
- Тогда с гражданством придется повременить. Поживите у нас, заведите друзей среди благородных людей, - тут коринфянин впервые улыбнулся. - Вы оба кажетесь мне достойными юношами, но одних ваших слов недостаточно!
Никострат кивнул. Все было понятно.
Они ушли, чувствуя себя растерянными и подавленными. “Завести друзей - разве друзей заводят? - думал Никострат. - И как это сделать?”
Они провели какое-то время со своими людьми, но даже с ними не могли обсуждать будущее. У кого бы узнать, как приобрести здесь землю, и какие для этого нужны права!.. Потом Никострат, томясь в ожидании вечера, решил написать письмо домой. Пора и ему учиться это делать!
За разными мелкими делами незаметно завечерело; пора было идти на свидание. Никострат еще раз обмылся холодной водой и откупорил свой флакончик. Нанес несколько капель мускусной эссенции на волосы и шею. Потом надел свой белый хитон, который так ярко выделялся в сумерках, кожаный пояс с ножом и деньгами…
- Сладкой ночи, - буркнул Мелос, который, сидя на стуле, неотрывно следил за приготовлениями друга. Никострат, который уже собрался уйти, порывисто повернулся и быстро подошел к Мелосу. Он опустил ладони на плечи ионийца.
- Я вернусь, - сказал он тихо; и с силой сжал его плечи. - Ложись спать!
Они прижались друг к другу лбами и улыбнулись; потом Никострат снял руки с плеч товарища и покинул комнату.
До дома Эльпиды он добрался легко, точно нить Ариадны вела его; хотя города Никострат почти не знал. Когда он подошел к дому с красными колоннами, уже стемнело. Но дверь была приткрыта, и оттуда лился свет.
Никострат замедлил шаги, потом остановился; сердце его неистово билось. Потом царевич поднялся по ступеням портика, и дверь открылась ему навстречу.
Гетера стояла на пороге, осиянная светом, - лампада была подвешена на цепях под потолком. Коринфянка была в шафрановом хитоне, но гиматий - белый; словно у почтенного мужа, подумал Никострат. Эльпида улыбнулась, горячо коснувшись его руки.
- Ты смелый!
Лаконец видел, что она действительно так думает. Он взял в свои ладони обе ее тонкие руки, трудно дыша от страсти.
- Меня зовут Никострат.
- Сегодня ночью тебя зовут - “тот, кого я ждала”, - прошептала Эльпида. - Идем же.
Она завела его в дом, и Никострат закрыл дверь. Они пошли в ойкос… или в спальню? Как у гетеры устроен дом? Никострат уже едва мог думать, ощущая рядом эту женщину…
В дорого убранной комнате, погруженной в полумрак, Эльпида повернулась к гостю и обняла его за шею. А потом поцеловала, заставив склониться к себе.
- У меня… никогда еще не было, - сумел выговорить Никострат, когда их губы расстались.
- Я знаю, - ответила гетера, улыбаясь и глядя на него снизу вверх. - И я немного боюсь тебя… в тебе столько силы!
Она провела ладонью по его щеке. Никострат при этих словах ощутил себя мужчиной в полной мере.
- Я не обижу тебя, - прошептал он; и уже сам обнял Эльпиду, прижал к себе, ощущая ладонями и губами ее тело. Их словно затягивало куда-то, где оба они перестали принадлежать себе. Эльпида была опытна в любви и владела своим наслаждением, почти так же, как наслаждением мужчины; однако сознание того, что она первая у этого сильного и трепетного юноши, вызвало в ней страсть большую, чем любые слова и прикосновения. Они молчали, то медленно, то резко двигаясь навстречу друг другу, сжимая друг другу руки; будто совершали первое в мире таинство.
Потом Никострат сразу уснул, простершись на животе; как все молодые и неопытные любовники. Но Эльпида не сердилась. Она погладила пальцами его щеку, обнаженную спину; и губы ее ночного гостя дрогнули в улыбке.
Гетера почувствовала, что почти любит его.
Она легла рядом и тоже быстро уснула, ощущая тепло мужчины.
* Стоя - длинная галерея-портик в древнегреческой архитектуре, место заседаний и общественных собраний.
========== Глава 134 ==========
Никострат проснулся поздно; и, пробудившись, резко сел в постели. Он ошеломленно огляделся, не узнавая комнаты, где заснул; потом увидел женщину, сидевшую рядом с улыбкой, и быстро прикрылся рукой. Щеки юноши вспыхнули, глаза смотрели сердито.
- Я выйду, - сказала Эльпида, показав глазами на ночную вазу у постели, - приведи себя в порядок.
Гетера встала и покинула комнату: обнаженный Никострат проводил ее взглядом. Сама она успела уже умыться и одеться, и хотя была не так ослепительна, как предстала вечером, по-прежнему оставалась прекрасной.
Никострат не воспользовался вазой - ему внезапно сделалось стыдно, что в этом чужом доме за ним будут убирать; обернувшись своим набедренником, который обнаружил рядом, вместе с хитоном и поясом, он вышел на задний двор. Этот двор был отгорожен глухой стеной, как юноша и думал.
