По дороге обратно Никострат как мог точно запомнил расположение комнат. Гетера привела его в спальню, он угадал; ойкос, оформленный еще более пышно, располагался напротив, и выходил в перистиль… Услышав со стороны общей комнаты шелест ткани и женский смех, Никострат быстро скользнул назад в спальню. Он понял, что Эльпиды все еще нет, и с растущим чувством неловкости гадал, как долго придется ждать ее. Теперь, при свете нового дня, юноша чуть ли не жалел, что принял приглашение прекрасной коринфянки.
Но тут, к удивлению гостя, вместо Эльпиды навстречу ему с подушки на полу поднялась ее маленькая смуглая рабыня - Корина; она широко улыбнулась Никострату и поклонилась.
- Господин гость позволит мне помочь ему умыться?
Никострат увидел, что служанка все для этого приготовила - и кувшин, и сияющий медный таз, и полотенце; и растерянно кивнул. Он оплеснулся водой, настоянной на мяте и чабреце; потом Корина еще раз поклонилась и ушла. А едва только Никострат застегнул на себе пояс, как вернулась Эльпида.
Она была одета в простой белый хитон, только опояска - из серебряных квадратиков. Каштановые волосы гетера оставила почти свободными, сплетя лишь вьющиеся концы в косу.
Хозяйка села напротив Никострата на табурет и улыбнулась ему. Увидев ее красоту и ощутив женский аромат, Никострат понял, что опять желает ее; и потупился, стремясь погасить опасное чувство. Эльпида подарила ему себя этой ночью… он очень благодарен ей, и довольно!
- Ты понравился Корине, - неожиданно сказала гетера.
Никострат изумленно вскинул глаза.
- Для тебя это так важно… кто из гостей понравится рабыне?
- Конечно, важно, - ответила Эльпида. В голубых глазах коринфянки появились искорки, но теперь она не улыбалась. - Корина видела немало благородных мужей в этом доме… но отнюдь не каждый удостоился ее похвалы.
“И отнюдь не каждый оставался на ночь, даже за плату”, - подумал Никострат; но воздержался от такого замечания. Однако эти слова, о других мужчинах, охладили его и даже рассердили. Уголки губ Эльпиды тронула улыбка.
- Тебе нужно спешить, правда? Твой друг ждет… или друзья, с которыми ты приехал!
Желание Никострата вернулось с новой силой, стало почти болезненным - при виде тела гетеры, обрисованного светом, ее прелестной женской усмешки. И тогда он по-настоящему разозлился и отступил от соблазнительницы.
- Что еще ты обо мне знаешь? - воскликнул спартанец.
- Успокойся! - теперь голос Эльпиды прозвучал холодно и властно. Она поднялась - это была высокая женщина, как его мать. - Кажется, я ошиблась насчет тебя, - заметила коринфянка. - Ты совсем дикий, как твои необузданные сородичи!
Никострат на мгновение изумился, как это она не испугалась его, увидев его ярость; а потом изумился уже другому.
- Ты так быстро поняла, что я родом из Лакедемона? И про моего друга догадалась?
- Я догадалась, что ты в нашем городе один и чужой… И я, совсем не зная тебя, отчего-то подумала сразу, что ты достоин и помощи, и любви!
Несмотря на суровость Эльпиды - а может, именно благодаря этой суровости Никострат ощутил, что гетера и вправду неравнодушна к нему. Юноша смутился - не только от желания, но и от предвосхищения чего-то нового, что только коснулось сердца…
Вновь подойдя к своей ночной подруге, он посмотрел в ее голубые глаза. Эльпида смотрела внимательно, чуть насмешливо… но и с тревожным ожиданием, подобным тому, какое Никострат ощущал сам. Она тоже немного закраснелась.
Никострат склонился к гетере и поцеловал: ее теплые губы ответили, но этим поцелуем женщина тоже вопрошала его о том, что еще не было произнесено. Лаконец улыбнулся, взяв ее за руку.
- Я приду к тебе вечером… можно? - спросил он, зная, что говорит единственно верные слова.
Эльпида слегка кивнула гордой головой.
- Приходи, - сказала она серьезно. - Я опять буду одна, но это ненадолго. Приходи, пока еще не стемнело, чтобы мы могли поговорить!
Никострат медленно наклонил голову: так же, как в том судьбоносном разговоре с персидским сатрапом. Он повернулся и ушел, чувствуя спиной жгучий взгляд своей первой любовницы. Теперь царевич старался не думать, забыть о минувшей ночи ради дня… он не сможет рассказать Мелосу, что с ним случилось, так, чтобы друг понял!
До гостиницы Никострат добрался почти бегом. Мысли у него путались, будто короткое обладание Эльпидой принесло разлад между душой и телом, который уже не излечить. Царевич даже не заметил своих ионийских стражников, которые узнали его и в беспокойстве окликнули: ионийцы знали, что он не ночевал с другом.
Никострат несколькими прыжками вознесся по лестнице и ворвался в комнату, которую они делили с Мелосом.
Только там он перевел дух; и не сразу увидел самого Мелоса, который сидел на табурете, сложив руки, будто давно уже ждал его.
- У нас есть вода? Или вино? - хрипло спросил Никострат, вспомнив, что у него пересохло в горле. Другие слова он опять позабыл.
