Конечно, пожелай Никострат, вернувшийся из Спарты, избавиться от неудачного потомка, она бы воспротивилась этому. Однако бывают ведь такие болезни и уродства, что…
Поликсена заставила себя немедленно прекратить об этом думать.
- Я рада, что осталась с тобой, - сказала она гетере. И, к своему удивлению, поняла, что так и есть.
Эльпида, которая отдыхала в кресле, улыбнулась.
- И я рада, царица. Теперь, когда Никострата нет, мои дни скрашивает только рабыня, а с ней скучновато… Я распустила своих интересных собеседников.
Остаток дня обе женщины, однако, провели за рукоделием, почти не поднимая глаз друг на друга. Поликсена то и дело возвращалась мыслями к покинутым Тураи и Исидору. Дождаться ли ей, пока муж напишет, - или сделать это первой?..
Когда они собрались ужинать, Эльпида впервые за вечер обратилась к гостье.
- Скажи мне, госпожа, если не сочтешь этот вопрос нескромным… что заставило тебя так поспешить с возвращением? Может быть, в Египте возникла новая угроза?
Эльпида зорко смотрела на свою сотрапезницу. Поликсена, помедлив, отложила на блюдо кусок тунца, запеченного в тесте.
- Это уже дело прошлое… но угроза была, ты права.
Поликсена коротко рассказала о нападении на их усадьбу - а потом высказала предположение, кто мог быть в этом виновен.
Эльпида выслушала ее не прерывая; она слегка побледнела, но осталась спокойной. А затем произнесла:
- Меня не удивит, если это и вправду Дарион. Но я не могу понять, неужели в нем столько неизжитой злобы и страха по отношению к тебе? Ведь сын Артазостры давно занял твое место!
Поликсена взяла из вазы сухую веточку магнолии и вдохнула аромат хрупких розовых цветков.
- Это не столько злоба и страх, - ответила она, помолчав. - Видишь ли, когда я сидела на троне, я была удовлетворена тем, что делаю, - как женщина… а Дарион ощущает, что сделал недостаточно, чтобы называться мужчиной. Вот он и вымещает это на нас.
Эльпида кивнула: ей подобное объяснение показалось убедительным.
Но на самом деле Поликсена даже так не думала. Ее племянник был талантлив - и, преследуя ее семью и строя козни, Дарион делал то, что у него лучше всего получалось.
========== Глава 147 ==========
Никострат вернулся даже скорее, чем его ждали, - через пятнадцать дней после приезда матери. Он явился в свой новый дом, дав знать о себе звоном доспехов, лязгом оружия и непривычно громким командным голосом.
Эльпида выбежала в портик, и Поликсена быстро последовала за невесткой. Она увидела, как молодой воин поднял Эльпиду и притиснул к груди, к своему горячему панцирю, наградив сокрушительным поцелуем; женщина радостно взвизгнула, но Поликсена услышала в этом возгласе испуг…
- Так, довольно! - крикнула она, выступая вперед. - Ты не забыл, случаем, что твоя жена беременна?..
- Мать!..
Никострат отвлекся от Эльпиды и обернулся к матери; а та ощутила, как дрогнуло сердце. В серых глазах этого незнакомого мужчины ей почудился красный волчий отблеск. Поликсена живо вспомнила, каким к ней вернулся брат, попробовавший крови, - а ведь Филомен, в отличие от ее сына, был воспитан философом…
Но перед Поликсеной уже стоял прежний Никострат; сын Ликандра стал выше и раздался в плечах, затвердевшую нижнюю челюсть окаймляла короткая густая борода, но в глазах читалось радостное смущение юноши, увидевшего мать после долгой разлуки.
- Почему меня не уведомили, что ты здесь? - спросил царевич.
Поликсена пожала плечами.
- А куда было тебе сообщать? Эльпида мне рассказала, что ты ушел в поход со спартанцами.
- Да, - Никострат кивнул, и глаза его вновь загорелись мужским торжеством. - Мы разбили мессенийцев! Они опять противились законной власти!
Поликсена едва заметно улыбнулась, но ничего на это не сказала. Она раскрыла руки, и Никострат обнял ее, крепко и бережно.
- Я очень тебе рад!
- Да уж надеюсь, - прошептала Поликсена.
Она поцеловала его в заросшую щеку, омочив слезами жесткую вьющуюся бородку.
- Мы тебе затопим баню, правда, Эльпида? - Поликсена обернулась к невестке. Гетера согласно кивнула: было уже по-осеннему прохладно и дождило.
- В общественную не пустим, пока все нам не расскажешь.
От Никострата пахло мужским потом… чужой и собственной кровью, которая въелась в доспехи, щит и меч, как их ни отчищай; и походным дымом.
Новоявленный лаконец оглядел женщин и весело рассмеялся, подняв руки.
- Сдаюсь! Веди меня мыться, - сказал он жене. А Поликсена озабоченно подумала, что ее сын созрел и в другом отношении… в нем появилось лукавство, что-то, приберегаемое им для себя одного. Наверное, это не так и плохо…
Спустя час чистый, переодетый в нарядный белый хитон Никострат сидел в андроне* и с огромным аппетитом ужинал; мать и супруга поместились рядом, с удовольствием глядя на молодого хозяина. Обычно в андроне устраивались мужские пирушки, на которые жены не допускались, - но в доме Эльпиды, свободной женщины, таких порядков никто не заводил.
Наконец, отставив тарелку и кубок, Никострат поднялся и крепко поцеловал жену, с любовью и восхищением глядя на нее.
