Эльпида, оплеснув водой лицо, руки и запыленные ноги, а после умыв и перепеленав ребенка, почти сразу же заснула, смертельно усталая: Левка проводила гостью в гинекей. Теперь уже не имело смысла пытаться скрыть появление стольких чужаков - даже рискуя тем, что служанка Каллирои побежит с новостями к Хилону, прежнему и нынешнему ее настоящему господину. Всего пришлось дать приют четверым, не считая младенца: Никострата с женой сопровождали еще двое рабов - женщина и мальчик.
Сам царевич, подкрепив себя вином, остался бодрствовать в ожидании Калликсена. Плащ его, как и одежда Эльпиды, был заляпан грязью и изорван колючками. Никострат вымыл руки и ноги, подобно жене, однако очень нуждался в бане и лечении многочисленных ссадин; он похудел, а в лице появились жесткость и угрюмость скитальца - отличные от жесткости воина, всегда чувствующего рядом плечо товарища.
По крайней мере, в этом он придерживался правды, думала Каллироя, посматривая на опасного гостя. С нею Никострат повел себя почтительно, однако наотрез отказывался что-либо поведать о себе до прихода молодого хозяина.
Калликсен в этот вечер задержался несколько дольше обычного - однако явился домой он в большой компании, с факелами: Каллироя и ее поздний гость, расположившиеся в андроне, в тревоге услышали много мужских голосов и смех.
Выглянув в окошко мужской комнаты, выходившее на улицу, хозяйка увидела, что у калитки белая светлоголовая фигура Калликсена отделилась от остальных; после короткого прощания с друзьями моряк направился по дорожке к дому. Каллироя отпрянула от окна.
- Иди в ойкос, - велела она Никострату, который поднялся с места и напряженно ждал. - Сиди там и не высовывайся, пока я не поговорю с сыном!
Спартанец коротко поклонился и вышел. Каллироя направилась в прихожую, встречать сына.
Левка уже открыла флотоводцу дверь. Заслышав шаркающие шаги матери, Калликсен перевел на нее взгляд; тогда девушка, проскользнув мимо него, торопливо убежала.
- Что у нас случилось? Она сама не своя, - афинянин кивнул вслед служанке.
Каллироя приблизилась к сыну и крепко взяла за руку сухой старческой рукой.
- У нас гости, - тихо сказала она, заглянув ему в глаза.
Калликсен замер на мгновение. - Правда?..
Каллироя кивнула и показала в сторону общей комнаты. Больше слов не понадобилось.
Моряк двинулся было в сторону ойкоса, но приостановился.
- Вся его семья здесь?
- Да, Никострат с женой и маленьким сыном, а еще двое рабов, - ответила Каллироя. Моряк кивнул и, не тратя больше времени, проследовал в комнату.
Никострат, сидевший у тлеющего очага посередине, быстро встал при появлении афинянина. Царевич улыбнулся было, но при виде настороженного выражения Калликсена улыбка его погасла. Лаконец поклонился и остался стоять.
- Садись, - пригласил флотоводец, не меняя выражения. Когда Никострат подчинился, Калликсен обернулся к матери. - Ты дала им ужинать?
- Нет, Никострат хотел дождаться тебя и разделить трапезу с тобой, если ты согласишься, - ответила Каллироя.
Калликсен впервые улыбнулся.
- Тогда прикажи подавать.
Он не стал уточнять - останется ли старая мать с ними; об этом и вопроса быть не могло.
Левка и рабыня Эльпиды, взявшаяся помогать, принесли нераспечатанный кувшин вина, хлеб, сыр, оливки и копченое мясо с чесноком, нарезанное ломтями. Гость и молодой хозяин сели за стол; Калликсен занял место у стены, подле матери, а Никострат сел на скамью напротив обоих.
Некоторое время мужчины молча ужинали; Никострат явно изголодался, но ел без жадности, сдерживая себя. Он съел немного мяса и сыра на лепешке и, запив простой водой, поблагодарил, сказав, что ему довольно. Калликсен качнул головой, но промолчал.
- Если ты сыт, расскажи, что с вами случилось, - моряк сурово посмотрел в глаза спартанцу. - До меня уже давно доходят самые противоречивые слухи о вашей семье.
Никострат кивнул.
- Ты желал бы услышать все из моих собственных уст. Я рад, что могу рассказать, - царевич замер на несколько мгновений, словно бы сомневаясь и в этом человеке, на чью помощь так надеялся. Но потом Никострат справился с собою и глухим голосом принялся излагать свою историю.
После того, как он и Эльпида оставили Коринф, они некоторое время жили в горах Лаконии, к северу от долины Эврота. Там располагалось немало поселений периэков - тех, кто не мог получить спартанское гражданство, и просто изгнанников, отвергнутых лакедемонянами по разным причинам.
- Таких, как я, - едва заметно улыбаясь, продолжал Никострат. - Мы сошлись с некоторыми из них, охотились вместе и помогали друг другу…
Им не раз случалось ночевать в хижинах и даже в пещерах, слушая вой волков и лай диких собак и лис; чтобы путешествовать по горным тропам, супруги избавились от всего лишнего имущества. Коня своего Никострат продал в первом же селении, в котором они остановились на пути из Коринфа.
- Но почему вы сразу не направились в другой город? - спросил афинянин, впервые перебив рассказ.
