- Пить, - прошептала эллинка, облизнув губы: ее мучила жажда, как раненую. Морщась от боли в голове и в животе, она спустила ноги с ложа. Она намеревалась позвать служанку; но тут встревоженная Меланто сама возникла рядом с кроватью, с лампой в руке.
- Ты кричала, госпожа!
- Да, - хрипло сказала Поликсена. - Мне приснился ужасный сон… но это ничего. Дай мне вина.
Меланто помялась, с тревогой глядя на хозяйку.
- Прости, госпожа, но если у тебя болит голова, от вина может стать хуже… И у тебя сейчас…
Поликсена раздраженно дернула головой и тут же стиснула зубы от боли.
- Все-то ты знаешь!.. Ну так завари шалфей, только побыстрее, и не свети мне в глаза!
Меланто со своей лампой исчезла; Поликсена легла обратно. Это был не просто сон, она теперь понимала, - а одно из тех божественных прозрений, которые говорят о сбывшемся или о том, что еще можно предотвратить. Царице было плохо: ей хотелось уйти в себя, спрятаться от всех и каждого.
Послышались мягкие шаги, и Поликсена, не открывая глаз, поняла, кому они принадлежат.
- Я не звала тебя, - пробормотала она бессильно.
Гобарт сел рядом, продавив кровать своим немалым весом; Поликсена ощутила его тяжелую теплую руку на своем лбу. Он погладил пальцем шрам.
- Опять мучает рана?
- Нет, я видела сон, - Поликсена, смирившись с присутствием перса, села в постели, ощущая сразу стыд и облегчение. Гобарт подоткнул ей подушку под спину.
- Какой сон, Поликсена?
Царица увидела за его спиной Меланто с подносом и нетерпеливо махнула рукой, чтобы та поставила посуду и ушла. Хотелось бы знать - это служанка позвала Гобарта или он сам почуял, что с ней делается, и явился? Скорее второе…
- Мне снилось, будто я опять в моем шатре, на Хиосе, - сказала коринфянка возлюбленному. - Мы с тобой и другими держали совет… Потом я осталась одна, и вдруг вошли…
- Убийцы? - быстро спросил военачальник.
Поликсена воззрилась на него.
- Да… Как ты понял?
Гобарт усмехнулся.
- Что же еще, моя царица? Это обычные сны властителей. Дараявауш часто призывает магов толковать такие сны и отгонять злых духов, которые только и ждут его слабости.
Он приобнял ее.
- Пока я рядом, с тобою ничего не случится.
Поликсена пристально посмотрела в черные непроницаемые глаза любовника. Как же, в сущности, мало она знает его…
- Я верю тебе, - сказала она, отведя глаза. - Но только это был не обычный сон. Что-то случилось!
- Что-то? - быстро повторил Гобарт.
В их взглядах промелькнуло мгновенное понимание.
Поликсена кивнула.
- Да.
Гобарт опустил руку, которой обнимал возлюбленную; он встал, расправив шитый золотом халат, охваченный таким же возбуждением.
- Тогда мы очень скоро об этом узнаем.
Их шпионы докладывали обо всем, что происходило на ионийских островах. Поликсена снова кивнула, признавая, что нет смысла волноваться преждевременно.
- Усни, государыня, - ласково сказал перс. - Ночь - время заблуждений и лжи. Завтра твой разум будет ясен, как всегда.
- Я хочу пить, - сказала Поликсена: она совсем забыла об этом. Потом ей стало совестно такого детского поведения; но Гобарт налил ей чашу и подал. Похоже, лицезреть эллинку в таком виде и прислуживать ей доставляло ему огромное удовольствие.
Когда Поликсена напилась, он поцеловал ее влажные губы и сам уложил царицу в постель; потом удалился, пожелав хорошо отдохнуть.
Она задремала; и вскоре опять пробудилась рывком, повторно пережив во сне ужас измены и смерти. Но в этот раз никого звать не стала, и, глотнув своего остывшего питья, впала в забытье без всяких видений.
Ни на следующий день, ни на другой, ни на третий никаких новостей с островов не поступило; Поликсена начала уже было успокаиваться, приписав все пережитое женскому недомоганию. А на четвертый примчался на всех парусах корабль с вестями о Дарионе. Старший сын Филомена был заколот в своем шатре - вечером, когда ужинал в одиночестве! Его убили египтяне, которые потом бежали с Хиоса всем скопом, - те из них, разумеется, кто не погиб от рук персов, пытавшихся остановить предателей…
Поликсена выслушала эти слова уже почти спокойно.
- В какой из дней Дарион был убит? - спросила она.
И когда ее человек назвал, Поликсена молча посмотрела на Гобарта: он присутствовал в зале вместе с вернувшимся с севера Манушем, который привез царице дань. При брате Гобарт позволил себе только кивнуть; но он тоже ничего не забыл.
Шпион ушел, и Поликсена осталась наедине с обоими благородными персами. Она была потрясена случившимся, как и они; но у нее первой нашлось, что сказать.
- Это не означает, что все кончено! У Дариона остались сыновья, которых он брал с собой, - а значит, весьма вероятно, что найдется тот, кто будет притязать на мою власть от имени одного из этих крошек… Как бы это не оказалось для нас хуже, чем их взрослый отец!
- Да, возможно, - сказал Мануш; Гобарт на сей раз хранил молчание. - Однако это если и случится, то нескоро. Ты забываешь, царица, что все египтяне ушли на своих кораблях.
- А боевой дух войска сильно упал со смертью сатрапа, и когда-то еще их призовут к порядку, - кивнула Поликсена. - Наверняка и греки разбежались.
