Царица думала, сколько еще трудностей сулит ей и ее семье рождение мальчика; она опять увидела перед собою полное злобы лицо Геланики.
Передав Главка няньке, Поликсена склонилась над дочерью и поцеловала ее белую щеку. Фрина едва дышала и даже не пошевельнулась.
- Не спускайте с нее глаз. Иногда кровотечение открывается не сразу после родов, - предупредила царица повитуху.
Женщина, затрепетав, низко поклонилась: после того, что произошло в комнатах Геланики, она не сомневалась, что ждет ее саму в случае смерти царевны или малыша. Поликсена холодно улыбнулась: сейчас она была не намерена разубеждать служанок.
Было уже утро и ждали государственные дела; но после бессонной ночи царица направилась к себе, чтобы вздремнуть несколько часов. Меланто обтерла ее душистой губкой и, набросив широкое ночное платье, уложила в постель; Поликсена уснула, едва закрыв глаза.
Во сне она увидела своего египетского мужа и маленького сына - Тураи и Исидор спасались в храмовых подземельях от врагов, чью месть египтянин навлек на себя убийством Дариона…
Поликсена резко проснулась. Она застонала, запустив руки в волосы и уткнувшись горящим лбом в колени.
- Но ведь он невиновен! - воскликнула она шепотом. - Он не может быть виновен!..
Но отмести такую возможность царица не могла - и чем дальше, тем больше подозревала, что Тураи, по крайней мере, участник заговора. Дольше спать не получалось; и она встала, чтобы вернуться к своим обязанностям.
До вечера все было спокойно. Ближе к ночи Поликсена послала Меланто узнать о здоровье дочери - царевна понемногу поправлялась, и младенец, по-видимому, тоже не собирался умирать. Перед сном к Поликсене пришел Гобарт, и они поужинали вместе на террасе, черпая силы и утешение в обществе друг друга.
А утром Поликсену разбудили вести из гавани. Около восьмисот египетских воинов на десяти кораблях прибыли в город, требуя встречи с царицей: они желали поступить к ней на службу.
- Что ж, пусть явится их предводитель, - сказала Поликсена, улыбнувшись пугающей улыбкой. Она, конечно, поняла, что это за египтяне.
Через час перед царицей предстал Менх: после бегства и ожесточенной схватки с персами в море к нему вернулась самоуверенность. Однако египетский сотник теперь осознал, как может царица отнестись к убийству своего племянника, несмотря на то, что они были врагами; и Менх не дрогнув солгал Поликсене, переиначив правду. Он сказал, что его товарищи подняли бунт на Хиосе, убив молодого сатрапа; после чего всем воинам Та-Кемет пришлось покинуть остров.
- Теперь мы покорно просим твое величество принять нас к себе на службу, - сказал воин, горделиво стоявший перед тронным возвышением. Он опустился на одно колено и ударил себя кулаком в грудь. - Клянемся заслонить тебя от любой опасности и закалить свои сердца против твоих врагов!
Губы Поликсены дрогнули в улыбке.
- Это потому, что в Египет вам теперь путь заказан?..
- Нет! Не только поэтому, - поправился Менх, видя насмешку в глазах царицы. - Мы не желаем больше служить гнусному и ничтожному персу, попирающему нашу землю, - а хотим быть под твоей рукой. Мы знаем, что ты любишь Та-Кемет, и наша царица Нитетис любила тебя!
- Да, я люблю и она любила, - тихо отозвалась Поликсена.
Она, конечно, подозревала, что Менх ей солгал или недоговорил, - скорее всего, этот египтянин был среди зачинщиков, даже если не сам пролил кровь Дариона. Но пусть даже он убийца, он не главный убийца…
- Хорошо, - наконец резко произнесла царица, осмыслив все. - Я возьму вас на службу. А сейчас ступай прочь.
Менх отвесил поклон и ушел пятясь. Он тоже догадывался, о чем она догадывается; но искусство правления, в высокой степени, есть искусство умолчания.
Персидская наместница еще долго сидела на троне, размышляя в одиночестве.
========== Глава 171 ==========
Храм Нейт был погружен во тьму и безмолвие, только трещали цикады в саду. Процессия бритоголовых людей в белой одежде быстро двигалась вдоль наружной стены: каждый второй держал факел. У калитки стоял единственный стражник-египтянин: предводитель жреческого отряда, высокий старик, задержался перед ним и сказал несколько слов.
Воин выслушал его, стоя навытяжку; потом опустился перед служителем богини на колени и ударил лбом в землю. Затем, поднявшись, быстро отпер калитку и дал дорогу. Жрецы вошли, двигаясь гуськом; и между двоими факельщиками, в середине, семенил маленький мальчик, державшийся за руку одного из взрослых. Ребенок был почти незаметен посторонним.
Египтяне миновали сады, обогнули по тропинке священный пруд с утками и гусями; храмовый двор, ярко озаренный пламенем в каменных чашах, остался далеко в стороне. Главный из жрецов остановился перед невысоким дверным проемом и, вынув из складок одежд большой плоский ключ, отпер дверь.
Предводитель вошел, а за ним - тот, кто вел за руку мальчика. Следом вошли еще двое жрецов, один из которых держал факел; прочие остались снаружи.
