Но Эльпида понимала, что это далеко не так: перемены, совершавшиеся с ее мужем, были глубже, чем он пытался представить ей… да и самому себе тоже. Она не докучала супругу, стараясь как могла скрасить последние дни, которые Никострат проводил с семьей; а в разлуке с мужем Эльпиду радовало и ободряло то, что второго ребенка она носила легче, чем первого. Часто на нее нисходило то самое божественное спокойствие, которое ниспосылалось благословенным будущим матерям. Никострат чувствовал это, когда заглядывал в душу жене, и возвращался к своим воинам с новыми силами…
С Диомедом Никострат теперь виделся редко - а когда они встречались, фиванец глядел на друга с нескрываемым почтением, как и другие его младшие товарищи из местных. Такое преклонение могло бы испортить менее опытного мужчину и воина - но Никострат слишком хорошо узнал себе цену: и в спартанском лагере уважение приходилось завоевывать великими трудами каждый день, вновь и вновь.
В отсутствие спартанских мужей Эльпиду навещала Адмета. Некоторые спартиаты, подобно Эвримаху, привезли с собою жен; но таких оказалось немного, и Адмете было одиноко. Заносчивая лакедемонянка сошлась с Эльпидой намного короче, чем это было бы возможно у нее на родине; и хотя Адмета не была и не могла быть такой сплетницей, как коринфские и фиванские жены, она часто с удовольствием слушала рассказы коринфской гетеры о ее похождениях.
В один из дней вместе Эльпида сказала мужу:
- Мы с супругой твоего эномотарха думали, как быть, когда мы останемся без вас.
Никострат улыбнулся, хотя ему было не слишком приятно это услышать - как жена будет без него. И что она могла позаботиться о себе сама.
- И что же решили?
- Пока хватит денег, я останусь здесь, у вдовы… А если что-нибудь случится…
Эльпида побелела и схватилась за руку мужа, осознав, какие слова едва не слетели с ее языка. Если Никострат и Эвримах полягут в этой войне. Но Никострат спокойно кивнул, побуждая супругу продолжать.
- Что тогда?
- Если тебя что-нибудь задержит… - Эльпида, все еще бледная, бегло улыбнулась, давая понять, что это совсем не обязательно смерть, - тогда Адмета возьмет меня с детьми к себе. Она это как-то обещала и не забыла.
- Я тоже помню, - Никострат просветлел лицом; а потом опять насупился, думая, какая судьба может ожидать их двоих детей в Лакедемоне. Особенно старшего!
Он опустил потемневшую, загрубелую руку на плечо Эльпиде и сказал:
- Думай, что я вернусь, - молись Аполлону и Артемиде. И я вернусь.
Но в глаза жене Никострат при этом не смотрел.
========== Глава 186 ==========
В скором времени после отплытия Калликсена ионийцы увидели большой флот - сорок кораблей, не меньше, все греческого образца: многие с глазами, нарисованными на бортах, и с белыми и красными парусами, украшенными изображениями Медузы Горгоны, Посейдоновых коней, вставших на дыбы, оливковых ветвей. Дозорные на стенах Милета подняли тревогу, простые горожане - панику; но еще раньше, чем весть об этих людях дошла до ушей Поликсены, они сами назвали себя, выслав гонца.
Это оказались персы Тизаспа с острова Самоса, желавшие немедленно переговорить с главнокомандующим персидскими силами в Ионии. Мануш, когда ему обо всем доложили, тут же отправился на берег…
Поликсене эту весть принес Делий - молодой дворцовый прислужник, недавно награжденный ею. Юноша вбежал в покои царицы, едва не оттолкнув стражников, стоявших у дверей: хотя воины, видя такое поведение раба, сами поняли, что его лучше впустить.
Увидев Поликсену, которая сидела за своим столиком и подкреплялась ячменным хлебом и вином, Делий, задыхаясь, сходу повергся на колени.
- Царица, там в гавани, - в Гераклейской бухте, - он ткнул пальцем, словно его госпожа могла видеть сквозь стены, - персы, которые только что нагрянули к нам на сорока кораблях, собираются говорить с твоими персами! Эти варвары… будут решать все между собой, не уведомив тебя!..
Поликсена, на несколько мгновений совершенно растерявшаяся, быстро взяла себя в руки. Ей стало страшно, но гнев разгорелся скорее и сильнее, поглотив более мелкие чувства.
- Ты молодец, Делий, что сказал мне… Я сей же час еду на берег!
Она стремительно поднялась и огляделась в поисках кого-нибудь, кто мог бы ей помочь: надлежало надеть доспех, который был выкован на царицу еще прошлым летом и уже давно не вынимался из сундука, и опоясаться старым мечом. Клео, конечно, не умела даже ухаживать за оружием - не говоря о том, чтобы понимать, как его носят…
- Клео, неси мои шаровары и алый ионический хитон! Давай сюда, я сама надену, и сбегай за Мелосом… или, может быть, ты мне его разыщешь? - снова обратилась наместница к Делию.
Юноша кивнул и умчался. Пока его не было, Клео быстро обрядила Поликсену и заплела ей волосы.
Мелос явился уже в полной готовности, вооруженный, - не сомневаясь в том, что от него потребуется.
- Помоги мне надеть панцирь и наручи, хорошо? - попросила царица. - И мой меч! Только бы не заржавел!..
