На пристани яблоку негде было упасть: там собралось множество персов, большинство - в доспехах, а в гавани теснились корабли вновь прибывших. Поликсена и ее маленький отряд приехали с подветренной стороны, и в нос царице ударила невообразимая смесь ароматов - к привычному запаху водорослей, рыбы, гниющих фруктов примешивался запах множества скученных мужских тел, превших под плотными одеждами. Этот смрад тысяч азиатов, предвкушавших кровавый пир на чужой земле, так отличался от мускусного аромата ложа любви…
Поликсена оглянулась на мужчин, сопровождавших ее. Посмотрела на Мелоса, потом на Делия: юный прислужник был совсем не готов к подобному, но полон решимости хорошо себя показать. Поликсена улыбнулась мальчику, и он робко улыбнулся в ответ.
- Мы как раз вовремя! - ободряюще сказала коринфянка. - Ничего, мы продержимся и прорвемся. Все пойдет так, как я сказала, - помните?
- Да, царица, - нестройно ответили ее спутники.
Поликсена тронула поводья, и конь пошел вперед. Флегонт боялся, всхрапывал и, казалось, каждый миг готов был оступиться на песке или попятиться; но покорялся воле госпожи. Остановившись в десятке шагов от персов, наместница подняла руку.
- Эй, воины великой Персиды! Мануш, сын Масистра, где ты?.. - крикнула она что было мочи.
Царственную женщину до сих пор не замечали - но теперь ее отряд привлек всеобщее внимание. Персы начали оборачиваться - тьма тьмущая врагов, как теперь представлялось правительнице и остальным.
Поликсена сидела очень прямо, сжимая поводья, богато украшенные серебряными бляхами и монетами с ее собственным изображением. Даже если ее сейчас разорвут на части, она не дрогнет…
“А если не разорвут? А если меня… невозможно даже помыслить…”
Липкий пот заструился у нее между лопаток. Но Поликсена не успела прочувствовать этот самый глубинный, самый унизительный из женских страхов: она увидела, как азиаты расступаются, пропуская своего военачальника. Мануш ехал ей навстречу.
Он был невозмутим, красив, почтителен, - как всегда. Верховой перс поклонился царице, и теперь Поликсена явственно ощутила в его манере издевку победителя. Того, кто раскусил все замыслы ничтожных врагов и предупредил их.
- Зачем царица явилась сюда? - спросил воевода посреди всеобщего молчания: даже чайки притихли.
Посмотрев ему в лицо, Поликсена прочитала не только насмешку, но и тревогу. Мануш не хотел, чтобы женщину, которая принадлежала его брату и была ему дорога, обесчестили простые солдаты. Ну и, возможно, он сам выделял ее среди других. Поликсена вспыхнула от стыда и злости: злость заговорила ее устами, опередив разум.
- Ответь мне, что здесь происходит? Почему никто мне не сказал… вот об этом полчище саранчи?
Она выбросила руку в сторону самосских кораблей.
- Мой слуга только что принес мне известие о сорока боевых кораблях, которые прибыли в мою столицу, - и я, насколько могу судить, чуть не опоздала к концу переговоров с этими людьми! Ты уже пригласил их разместиться в Милете, Мануш? Кто дал тебе такое право?..
Военачальник открыто усмехнулся.
- Мой государь, солнцеликий, праведнейший и непобедимый, - ответил он. - Или ты забыла, что ты во всем подчиняешься Дараяваушу, и я также подчиняюсь ему? Я состою у тебя на службе, это так, - Мануш слегка поклонился ей, - но высшая военная власть принадлежит мне одному. Слово сатрапа в таких делах ничего не значит.
“А особенно женщины, называющей себя сатрапом”, - подумала Поликсена.
Но Мануш явно был впечатлен ее выступлением и ощутил уважение к ее храбрости. Царица выше подняла голову, исполнившись решимости идти до конца.
- Что из этого ты считаешь делами, неподведомственными сатрапу? Я вижу множество людей, которые требуют пропитания, крыши над головой, места, которого в городе уже недостаточно… Не говоря о бесчисленных прочих надобностях! Могу поклясться, что эти солдаты далеко не последние, будут еще и еще!
- И что же? - быстро спросил Мануш. В черных глазах его промелькнуло беспокойство: он не стал отрицать, что ожидается еще большое пополнение.
- Ты будешь отнимать хлеб у своих солдат, чтобы накормить этих? - прямо спросила Поликсена, снова мотнув головой в сторону самосских персов. - Новый урожай на наших полях еще не собран, а закрома почти опустели! Думаю, никто здесь уже не сомневается, что мы готовимся к войне с греками?..
Мануш чуть не попятился. Он устоял на месте, но Поликсена увидела, как дрогнула нижняя губа под аккуратной черной бородой.
- Мы готовимся? О ком ты говоришь? - произнес перс едва слышно.
- Обо всех нас, - без колебаний ответила Поликсена. - О тебе и обо мне.
Мануш некоторое время молчал - его взгляд пронизывал эллинку до самого затылка. Так смотрел на нее Гобарт, обладавший двойным зрением…
Потом губы военачальника тронула улыбка.
- Я поговорю с моими людьми, - сказал он. - Оставайся здесь.
