- Никострат! - вдруг окликнул его сзади дружеский голос. Это был Диомед, который отправлялся с фиванцами, как рядовой гоплит: его белокурые волосы немного отросли и красиво оттеняли коринфский шлем, которым юноша очень гордился. - Твои уже уходят, - взволнованно сказал Диомед, показывая на спартанцев, организованно поднимавшихся на корабль. Конечно же, спартанских пехотинцев было в несколько раз больше, чем те силы, которыми командовал Никострат; но его воины, стоявшие в стороне, тоже нетерпеливо поглядывали на своего начальника. Царевичу почудилось, что кто-то пальцем показал на его сына и усмехнулся, и кровь бросилась молодому воину в лицо…
Он поспешно отвернулся и протянул руки к домашним.
- Пора проститься, - сказал Никострат.
Посмотрев на жену, лаконец с облегчением снова увидел перед собой Эльпиду, которая была его возлюбленной. Супруга со слезами прижалась к его груди, а свободной рукой Никострат обнял сына, которого незаметно подтолкнула к нему рабыня. Никострат ощутил, как напряглось тело мальчика под его рукой…
Не сказав больше ни слова, Никострат отошел и, взяв у оруженосца щит и копье, направился к своим воинам. Оруженосец последовал за господином, неся его вещевой мешок. За спиной сына Поликсены развевался такой же алый плащ, как у спартиатов, и, глядя им вслед, Эльпида скоро потеряла мужа среди них…
Гетера низко опустила голову, и слезы, которых она не могла больше сдерживать, заструились по щекам; она прикрылась краем гиматия, чтобы никто не увидел этого. Потом почувствовала, как мальчик-слуга дергает ее за покрывало. Ее рабу Мирону, которого Эльпида однажды продала, но потом выкупила обратно, исполнилось уже тринадцать лет, и он хорошо понимал все, что происходило между хозяевами.
- Пойдем, госпожа, тебе вредно тут стоять! Я позову возчика, он там с кем-то заболтался! А молодого господина я поднесу, если он устал, - предложил Мирон.
Эльпида улыбнулась.
- Хорошо. Только недолго неси, а то сам надорвешься.
Скоро она со своими слугами и ребенком села в повозку, которую они нанимали до Пирея. Помимо этого, их сопровождали несколько фиванских наемных воинов, которым Никострат хорошо заплатил за безопасность своей семьи. Вернее сказать, охранникам была заплачена только половина, а другую фиванцы должны были получить дома, из рук госпожи.
Когда Эльпида опять посмотрела вслед кораблям, они уже отплыли далеко - и все эти триеры, биремы, униремы, полные грозных воинов, казались игрушечными. Гетера сделала движение, будто хотела подхватить суденышки на ладонь и вынести из пучины; а потом грустно рассмеялась своему ребячеству. Она уже сильно тосковала без мужа… но когда глядела на Питфея, тоска эта становилась меньше.
- Па… па, - вдруг произнес малыш, глядя на синее море. Они ехали по дороге, которая вела вверх по склону, и море перед ними открывалось все шире. - Папа… там? Большая вода?
- Да, милый, твой отец там, - Эльпида подхватила ребенка и посадила на колени. Он хорошо лепетал, часто говорил слово “мама”, но почти никогда не упоминал отца. - Твой папа уплыл по большой воде, но скоро снова будет дома.
- Дома? - повторил мальчик так, словно ему это совсем не понравилось.
Он вдруг заерзал на коленях у Эльпиды и заплакал - не так, как ревут дети от боли или пытаясь разжалобить взрослых, а словно бы от злости и сознания своего бессилия. Что он ничего не может сделать могучему отцу, который пытался выбросить его, как мусор, - отцу, который никогда не хотел такого сына…
Эльпида поняла, что каким-то образом Питфей узнал, что хотел с ним сделать Никострат, и не простил этого. Как это дитя могло узнать? Как все невинные младенцы, с которыми говорят боги, - ведь новорожденные только вступают в мир живых и сопричастны предвечным тайнам.
На коленях у матери ребенок скоро успокоился - а у нее самой от толчков телеги разболелась поясница, несмотря на подложенную охапку соломы. Пришлось спустить Питфея с рук, чтобы устроиться поудобнее. Теперь Эльпида уже не думала о муже, только о том, чтобы побыстрее доехать. Тем более, что пока воины отплывают, - а новые отряды прибудут еще завтра и послезавтра, - на дорогах будет полно всякой шушеры, от которой даже вооруженный отряд не всегда защитит. Разбойники могут перестрелять мужчин из-за скал, как случалось неоднократно.
Разбойных нападений на них по пути не случилось - возможно, потому, что навстречу Эльпиде то и дело попадались группы воинов, направлявшиеся в Пирей. Пару раз ее отряд даже останавливали и расспрашивали о великом союзном флоте. Шутка ли, сотня кораблей!
Воины Эльпиды, поначалу державшиеся настороженно, потом охотно рассказывали о происходившем и советовали встречным грекам поспешить, если те хотели присоединиться к освободителям Ионии. Эльпида молчала; пусть даже ей никто здесь не мог воспретить сказать свое слово. Жена Никострата печально усмехалась, думая, как повели бы себя все эти воины, если бы им стало известно, кто она такая. Даже ее наемники не знали этого.
