- Ты уже забыла, что царице принадлежит вся женская половина дворца, где она всегда спит? Это у нас в обычае у всех знатных женщин, которые могут себе позволить иметь свои покои. А царь, когда хочет видеть, призывает царицу к себе.
Поликсена с необыкновенной живостью представила себе, как она будет спать в спальне царицы в Мемфисе, в окружении ужасных персов… и ей в эти мгновения очень захотелось стать женой Ликандра, который увез бы ее от всего этого. Или даже Аристодема!
Потом она посмотрела на застывшее лицо египтянки и поняла, что Нитетис пытается сама себя отвлечь этими сказками от страшной действительности. Сейчас, когда они говорили слова, мужчины бились за них!
Поликсена опять обняла царевну, сжав ее похолодевшую руку.
- Все будет хорошо, вот увидишь, дорогая госпожа, - прошептала она. – Камбиса обезоружит твоя красота и твоя магия, и магия великой богини… я знаю!
При этих словах эллинке подумалось – что будет, если она сама приглянется кому-нибудь из завоевателей?
Но Нитетис красива по-азиатски, змеиной, утонченной красотой; а такие женщины, как Поликсена, персам не нравятся. Наверное. Если азиаты уже остынут после сражений, и жажда насилия оставит их!
Царевны долго еще держали друг друга в объятиях, не говоря ни слова, не зная, что принесет им завтрашний день. Но этих мгновений ночи им было достаточно, чтобы набраться сил взглянуть в лицо завтрашнему дню.
Через три недели стало известно, что пал Мемфис.
В священном Саисе, как всегда, ничего не изменилось, будто его не затронули ужасы, творящиеся под самыми стенами. Но сдача Мемфиса означала, что пал весь Египет.
========== Глава 28 ==========
Камбис въезжал в Саис во главе парадной колонны, на позолоченной колеснице, по сторонам которой катили колесницы вельмож и военачальников. Не будь колесница персидского царя самой богатой, запряженной парой белых, как молоко, лошадей, его трудно было бы отличить от других знатных персов – все они покрывали головы, руки и ноги, у всех были бороды, о которых они особенно заботились, завивая в колечки. У всех азиатов шелковые и тонкие шерстяные одежды так сверкали золотом и драгоценными камнями, что трудно было различить человека в этом облачении.
За Камбисом шагали “бессмертные” - тяжеловооруженная личная охрана персидского царя, устрашающего вида, с закрытыми лицами и в броне, защищавшей их с головы до ног; по сторонам скакали персидские всадники на одетых в посеребренные панцири конях, с мощными луками за спиной. И дальше, покуда хватало глаз, по главной дороге города богини растянулось Камбисово войско – только передовой отряд, сопровождавший царя царей в Саис. Но этим воинам всех народностей, казалось, не было числа.
Жители Саиса собрались на улицах и заполнили балконы и плоские крыши домов и храмов; египтяне провожали Камбисово войско ропотом, тревожными и угрюмыми взглядами. Несмотря на то, что весь город вышел навстречу царю персов, люди не шумели. Те, кто оказывался ближе всего к Камбису, сгибали спины в поклонах; а те, на кого катили изукрашенные колесницы, разбегаясь в стороны, падали на колени и закрывали головы руками. Но побежденные не выказывали торопливой угодливости, должно быть, привычной Камбису в азиатских странах. Их покорность была сдержанной и враждебной.
Камбис со своей колесницы оглядывал Саис и его жителей, казалось, совершенно невозмутимо; но на губах царя была странная улыбка, а в глубине его черных насурьмленных глаз горели огоньки, которые можно было приписать и насмешке, и сдерживаемому гневу. Но Киров сын не произнес ни слова, прокатив мимо египтян, точно безмолвный дух своей победительной армии.
Нитетис смотрела на своего будущего царя с крыши дома – она мало что успела разглядеть, кроме драгоценных одежд, великолепной работы доспехов и колесниц: персы, казалось, украсили себя всем золотом и серебром, захваченным в войнах. Когда войско промаршировало, египтянка повернулась к Поликсене.
Подруги были одинаково бледны.
- Казначей бога говорил, что он еще молод… и недурен собой, - сказала Нитетис, задыхаясь. – Великая богиня! Как мне знать, что называет красивым мужчина в другом мужчине? А вдруг этот варвар изощренно жесток в постели?..
Поликсена схватила ее за руку.
- Не думаю… Уджагорресент бы не скрыл этого от нас, а такие вещи люди всегда узнают, - торопливо сказала она. – Он, конечно, варвар, но жесток бывает приступами, а не с умыслом!
Подруги спустились с крыши много раз исхоженной лестницей. Потом, через комнату царевны, вышли на любимую террасу. Астноферт, не дожидаясь знака хозяйки, поспешила налить госпожам вина.
Девушки некоторое время цедили вино, не глядя друг на друга. Потом Поликсена опять нашла руку царевны.
- Мы его еще долго не увидим… сначала его проведут через все обряды в главном храме, - сказала она. – А я знаю, как ваши обряды просветляют сердце. Тем более, перс всегда готов склониться перед великим, даже царь!
Нитетис кивнула.
- Да… но как поведет себя царь-победитель? – сказала она.
Заставила себя улыбнуться.
