Пара не сделала предложения, и Тома успокоился. Когда он оставил их у дома Маргариты, они сказали, что подумают. Так говорят все клиенты без исключения. Нет ни одной пары, которая не подумала бы прежде, чем залезть в долги на двадцать лет. Иногда они думают и покупают. Иногда думают и не покупают.
Вернувшись за свой стол, Тома размышляет о том, что было бы, если бы мадам и месье Моро сделали предложение по цене. То самое, которое Маргарита сочла возможным не делать со своей стороны под предлогом чего-то, вычитанного в Гражданском кодексе. Он, конечно, смог бы их переубедить… Но ему кажется, что благоразумнее будет подготовиться к такому разговору заранее. Поэтому он берет ручку и бумагу и начинает составлять список недостатков квартиры, которые он мог бы вскользь упомянуть и посеять сомнение. Да, в самом деле, недостаточно места для хранения, особенно в ванной комнате. Это не охладило бы пару, которой квартира придется по сердцу, но Тома все равно записывает. Отсутствие ванны для семьи с маленьким ребенком… – добавляет он не совсем уверенно. Ему трудно найти что-то еще. Он уже собирается скомкать листок и выбросить в мусорную корзину, но передумывает. За этими строками стоит обещание, данное Маргарите. Маргарита нравится ему, он не знает почему, возможно, просто напоминает бабушку…
Он прекрасно помнит день похорон, когда его отец наклонился к матери и прошептал, что бабушке не понравились бы эти унылые цветы на гробе. Мать пожала плечами.
– Там, где она сейчас…
– Это была ее последняя воля! – сердито сказал отец.
Мать бросила на него убийственный взгляд: «Надо было исполнять ее волю, когда она была жива!»
В тот день Тома хотел побежать в магазин и скупить все цветы, которых заслуживала его бабушка, но ему было всего девять лет, поэтому он остался стоять. Сегодня речь не о его бабушке, но он чувствует, что может что-то сделать. Мы часто отдаем долги другим людям, не тем, кому должны. Он просто надеется, что при жизни его бабушке тоже повезло получить компенсацию за кого-то другого.
Тома снова берет листок и начинает добавлять новые пункты. Шумный бар на соседней улице, не самая лучшая изоляция, сложные отношения в кондоминиуме… Все это, конечно, неправда, но, как он уже давно знает, правда не самое важное в жизни.
Еще только начало девятого, а Камилла уже стоит за прилавком. Металлическая решетка на входе приподнята, чтобы дать знать водителю машины доставки о ее присутствии, но не слишком высоко, чтобы ни у кого из покупателей не возникло мысли проскользнуть внутрь. Каждый раз, когда она слышит звук выключаемого двигателя, ее сердце замирает. Она бросается к решетке и выглядывает наружу. Это напоминает ей о детстве, когда она подкарауливала сестру, возвращавшуюся с вечеринки. При малейшем шорохе вскакивала с кровати и раздвигала планки жалюзи в своей спальне, чтобы посмотреть на улицу. Она не могла заснуть, пока не услышит поворот ключа в замке входной двери – звук, который приносил ей огромное облегчение.
Я так любила сестру, вдруг подумала она.
Сегодняшнюю доставку Камилла ждет с таким же нетерпением, с каким та маленькая встревоженная девочка ждала сестру в темноте своей спальни. Ей не терпится увидеть содержимое, но она боится, что поддалась импульсу, которому лучше было бы не поддаваться. Камилла приняла решение, не посоветовавшись с Аделаидой. Не то чтобы она хотела что-то скрыть, но в последние дни дозвониться до начальницы было невозможно. Оставив ей несколько сообщений, Камилла вот уже три дня каждые пять минут проверяет, не пришел ли ответ. В конце концов она смирилась с тем, что ей придется решать самой.
Она взяла листок бумаги, крупными буквами написала фразу, несколько раз перечитала ее, сделала глубокий вдох и позвонила поставщику. Тот пообещал доставить товар уже завтра утром. Но она должна подтвердить заказ прямо сейчас. Камилла запаниковала. Сколько заказать – два, три, четыре? Недолго думая, она заказала пять больших стеклянных ящиков и столько же кустиков женьшеня и фиттонии. Она уже собиралась повесить трубку, когда ее взгляд упал на календари.
– Подождите…
Камилла на несколько секунд прикрыла глаза, подняла вверх руку, свободную от телефона.
– Давайте пятнадцать.
