Он, кажется, удивлен такой поспешной реакцией. Камилла продолжает.
– Если бы не Первая мировая война, хризантемы, скорее всего, так и продолжали бы украшать наши дома, а не могилы. Но в первую годовщину перемирия, одиннадцатого ноября тысяча девятьсот девятнадцатого года Жорж Клемансо призвал французов возложить цветы на могилы солдат, павших на фронте. Естественно, выбор пал на хризантему – осенний цветок, устойчивый к холодам. Постепенно эта традиция распространилась и на второе ноября, День Всех Святых[3].
– Я не знал…
– В Австралии, например, хризантемы дарят мамам на День матери.
Мужчина колеблется. Он смотрит на Камиллу, на цветы, снова на Камиллу.
– Вы можете стать первым, кто нарушит традицию, – смеется она.
Он ухмыляется.
– Мы всегда разрываемся между тем, чего действительно хотим, и тем, чего от нас ожидают другие, правда?
Камилла заворачивает бледно-розовые цветы в крафтовую бумагу и протягивает покупателю. Букет округлый и пышный. Он кажется идеальным сочетанием пионов и гортензий. Камилла считает, что никто, кроме знатоков, не сможет определить, что это за цветы.
– Как будете платить?
– Картой, пожалуйста. Хотя нет, лучше наличными.
Камилла кладет на место платежный терминал, слегка разочарованная. Она могла бы узнать его имя.
– Вы ей скажете?
– Что?
– Что это хризантемы.
– Может, и скажу. Но не сразу.
Молодой человек благодарит ее и направляется к двери. Он уже собирается выйти, но в последний момент оборачивается.
– Если вдруг она убьет меня… проследите, чтобы она выбрала не хризантемы!
– Я предложу ей подсолнухи!
Мужчина, смеясь, выходит.
Он милый, думает Камилла. Она смотрит, как он переходит улицу с букетом в руке. Прежде чем вернуться к работе, Камилла задается вопросом, сколько времени потребуется Каролине, чтобы понять, что это хризантемы, и не убьет ли она Жюльена в самом деле.
Тома направляется в квартиру, расположенную в километре от агентства. Там он проведет часть утра, встречая потенциальных арендаторов. Перед этим ему пришлось перетрясти все полученные заявки, чтобы оставить только так называемые
Потому он делает это редко. Тем более что внешность часто бывает обманчива.
Тома ненавидит иметь дело с арендой.
При продаже он, по крайней мере, перекладывает окончательное решение на банк.
Он набирает номер возможной покупательницы.
Камилла берет трубку на третьем звонке. Она стоит за прилавком и автоматически чуть было не произносит привычную фразу, которой всегда отвечает в магазине. «"Ботаническое ателье". Камилла слушает, здравствуйте». К счастью, она успевает остановиться, потому что узнает голос Тома Руссо, агента по недвижимости.
– У меня есть для вас квартира, если хотите, можем ее посмотреть.
– Да?
– Я не хотел, чтобы вы слишком долго оплакивали свою первую любовь.
– О чем это вы? – спрашивает она, смутившись.
– О квартире, которую мы смотрели вместе… Вы сказали, что не можете принять решение после одного-единственного просмотра.
Камилла смеется.
– Ах да, конечно! Я помню!
– Вы сегодня свободны?
– В три часа подойдет?
– Отлично, отправляю вам адрес. До встречи.
Тома кладет трубку и понимает, что он счастлив от одной мысли, что снова увидит эту девушку.
Дверь лифта закрывается, и Тома делает глубокий вдох, стараясь, чтобы это было незаметно. С момента последнего разговора с Маргаритой он думает только об одном: узнать запах Камиллы. Почувствовать его, уловить, ощутить. Лифт очень тесный, и волосы девушки подрагивают в такт его дыханию. Он вдыхает несколько раз, но только на четвертом этаже ему удается понять, что подсказывает ему нос. От Камиллы пахнет цветами. Это не синтетический аромат, нет. То, что он вдыхает, уверен Тома, не искусственный запах. Камилла пахнет как цветок, который вы срываете на лугу весной и подносите к носу, вращая между большим и указательным пальцами. В голове возникают образы и воспоминания; ему хочется немедленно сбежать, опустить руки в землю, погладить кончиками пальцев траву… но двери открываются на пятом этаже, и он тут же возвращается к реальности. Тома ищет ключ, вставляет его в замок и приглашает Камиллу следовать за ним.
