Камилла продолжает просматривать список участников на экране своего компьютера, удивляясь, как много людей записалось. Она уже собралась прочитать одно за другим все имена в списке, чтобы понять, знает ли кого-нибудь из клиентов, но тут дверь магазина распахнулась и вошла женщина.
За час Маргарита почти ничего не написала на своем листке. Она молча смотрит в чашку с остывшим чаем. Во время войны Маргарита лгала, очевидно, как все остальные. И после войны тоже. Люди не могут измениться в одночасье. То, что они делали или, еще хуже, не делали, так и остается с ними. Но со временем ложь Маргариты приобрела очертания недосказанности. Умалчивать о подробностях своей жизни, если никто не задает вопросов, – не совсем ложь. Впрочем, есть кое-что, о чем она сожалеет. То, о чем она думает каждое утро на протяжении последних двадцати восьми тысяч дней и о чем никогда никому не рассказывала. Даже Ришару, своему мужу. За шесть лет, с тех пор как овдовела, она думает об этом вдвое чаще. Утром, когда встает, и вечером, когда ложится спать. Более четырех тысяч раз. Четыре тысячи сожалений, которые следуют за ней по пятам. Почему она ему не сказала?
Иногда, когда она видит все в черном цвете, то говорит себе, что на самом деле они не знали друг друга. Шестьдесят лет любви с человеком, который не совсем тот, за кого ты его принимал, – иногда она чувствует себя ужасно виноватой. Сердится ли он на нее оттуда? Теперь, когда он среди тех, кто знает правду.
Маргарита берет счет, скатывает его в шарик и бросает в остатки чая. Неважно, какие причины заставляют Камиллу скрывать правду, Маргарита должна сказать ей, что дальше так продолжаться не может. Она скажет ей об этом, потому что она, Маргарита Дюма, знает, о чем говорит. Она лжет всем и, возможно, даже самой себе с того момента, как ей исполнилось девять лет.
Камилла задумывается, чтó в ее жизни соответствует медовым леденцам. Исчезновение какой вещи заставило бы ее ужасно расстроиться?
Ей ничего не приходит в голову.
Похоже, в мире, в котором она живет, ничто не исчезает бесследно. Достаточно зайти в интернет, набрать в строке поиска, и всегда найдется то, что нужно.
Внезапно ее осеняет.
В тысяча девятьсот семьдесят девятом году Шарлю Виллару было сорок пять лет… Шансы на то, что он все еще жив, невелики, но Камилла настроена оптимистично. Она набирает имя и фамилию на сайте телефонной книги и получает четыре телефонных номера в Иль-де-Франс. С них она и начнет. Первый слишком молод, она это сразу понимает по голосу. Второй – автомеханик в департаменте Сена и Марна, третий – начальник участка на стройке и ему всего пятьдесят шесть лет. Когда она звонит последнему, то уже особо не надеется. После трех гудков отвечает женский голос. Когда Камилла говорит, что хочет связаться с Шарлем Вилларом, женщина сообщает, что он умер полгода назад.
– Но он действительно был директором завода, о котором вы говорите.
– У вас случайно не осталось конфет, которые там производили?
– О нет! Эти конфеты у меня уже из ушей лезли! Я не ела их много лет и, конечно же, не собиралась их хранить! И потом, если хотите знать мое мнение, я не думаю, что они могли храниться так долго.
– Да, конечно… А вы, случайно, не работали вместе с мужем?
– О нет! Это, знаете ли, было совсем другое время. Свобода женщин существовала только в головах мужчин.
– Понимаю. А ваши дети?..
– Тоже нет! Никто из моих сыновей не захотел продолжить дело. Надо сказать, с каждым годом прибыль только падала. Со всем этим желатином, хлынувшим на рынок, медовые леденцы быстро устарели.
Камилла разочарована. Она собирается распрощаться, но мадам Виллар продолжает.
– Не знаю, мадемуазель, что вы ищете, но, если вам нужен рецепт, я могу вам его дать. Для этого не надо быть правой рукой директора! Берете сто двадцать пять грамм мелкого сахара, пятьдесят грамм воды и двадцать пять грамм меда, кладете все это в сотейник и ждете, когда нагреется до ста шестидесяти градусов, чуть меньше, чем для карамели, понятное дело. Главное, не перемешивать! Минуту держите на огне, затем разливаете в маленькие силиконовые формочки, они теперь есть всякие, любого размера. Даете остыть, потом посыпаете сахарной пудрой. Все, готово! Разве в вашем интернете этого нет?
Камилла не понимает, как она могла не догадаться раньше. Только в лифте, который поднимал ее на последний этаж дома в глубине двора, до нее дошло, что через несколько минут она окажется перед тремя знакомыми окнами. Вход в здание был далеко от ее улицы, а внутренний двор только все запутал. Ей кажется, что она – точка на трехмерном плане и что вдруг перспектива изменилась на обратную. Конечно, такая возможность приходила ей в голову, но, когда Тома назвал адрес, она убедилась, что это не тот дом. И тем не менее. Камилла будет ужинать с друзьями Тома, и теперь уже нет никаких сомнений, что это Жюльен и Каролина.
