Тем временем Максим выполнял первое поручение Чена по уборке ставшего тюрьмой служебного корпуса. В жёлтой рубашке он проворно перекатывал из комнаты в комнату тележку с принадлежностями для чистки. Когда офисные работники нуждались в уборщике, те на пальцах объясняли что им нужно, и Максим без слов повиновался.
Он обходил уже второй этаж и, всё просчитав, копил мужество для побега. И тут его словно током дёрнуло, когда мимо проходил Боров, тот самый Антон, товарищ дёрганого отщепенца с битой. «Пронесло», — выдохнул опущенной головой Максим и потопал дальше.
— Эй! ты кто такой? — вонзился голос в спину. — Что-то я тебя не припомню…
Максим поворачивался медленно, но когда увидел спешащий навстречу мерзкий лик — опрокинул тележку поперёк коридора и дал дёру к лестнице.
В школе шла большая перемена. Лиза держала руки на парте, уткнувшись в них лицом. Ей грезился золотистый пляж в лазурной бухте, где роскошные пальмы раскинулись на берегу, по которому она гуляла, оставляя на песке следы, что смывали волны. До неё доносились раскаты прибоя, крик чаек — и чей-то противный голос:
— Зеленкова, очнись! Ау. Ты жива? — махал перед слипшимися глазами пухлощёкий Миша, Лёшин приятель.
— В сто восемсь’ пятый раз говорю, я не Зеленкова, `дурачочик! — с ударением на последнем слове съязвила Лиза.
— Тут у девчонок к тебе вопрос по делу, — указывал мальчик со спины на сидящую в среднем ряду неразлучную компанию — Алёну, Инну и Юлю.
Кроме них, в классе почти никого не было: кучерявый рыжеволосый Вадик на Лизином ряду, кого не заставить сидеть смирно и двух минут, да странная парочка на третьем — Таня и Таня, всегда серьёзные, сейчас усердно копались в тетради. Судя по легкомысленным лицам троицы, ожидать любезностей не стоило.
Инна, веснушчатая хохотушка, с трудом сдерживала смех:
— Лиза, — чуть не сорвалась та, — мы никак не можем рассмотреть, ты блондинка или брюнетка? — откровенно упиваясь своим остроумием, рассмешила всех, кроме Лизы и никогда не смеющихся Тань.
— У меня нет волос, Инна, так же как у тебя мозгов. Вот только мои волосы ещё отрастут, а твоим родителям придётся смириться!
— Кто бы говорил, коза тупорылая! — воинственно выдала курносая Юля, местная злюка. — С’час договоришься у меня!
Меньше всего хотелось связываться с Юлей, и Лиза отвернулась к окну.
— Посмотрите на неё! Блаженная Лиза! — не унималась на этот раз хитроокая Алёна. — Не принца ли своего высматриваешь?
— На белом коне! — подхватил рисующий на доске Миша.
— На голубом осле! — добила Инна.
Лиза поморщилась, завидев свой блик на обляпанном стекле. Ну когда уже начнётся урок?!
Максима в сопровождении Борова вели по третьему этажу двое в голубых рубашках с жетонами «
— Тебя ждут…
Круглолицый хозяин кабинета занимал своё место в кресле, а спереди, наполовину закрывая директора собой, опёрся о стол, словно прибывший из детства, молодой мужчина с внешностью кинозвезды. Высокий и белокурый, незнакомец излучал уверенность и миролюбие. От него веяло стилем и приятным парфюмом. С руками в карманах пиджака этот человек сиял обаятельной улыбкой. В то время как директор смотрел на Максима напряжённо, сударь успокаивал присутствием, давая надежду на благополучную развязку.
— Здравствуй, Максим, — заговорил незнакомец. — Тебя ведь так зовут?
— Здравствуйте. Да.
— Скажи-ка, Максим, что ты здесь делаешь?
Максим в растерянности взглянул на непроницаемое лицо директора:
— В каком смысле?
— Ну, как ты оказался в нашем казино?
— Я… я уборщик, — неуверенно указал он на свою рубашку.
— А скажи, пожалуйста, — всё расспрашивал незнакомец, — тебя никто работать здесь не принуждал? Не заставлял тут находиться?
Директор откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой.
— Нет, что вы! — попробовал улыбнуться Максим, но вышло коряво.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — не очень твёрдо проронил он.
— Я тот, кого не стоит бояться, — продолжал сударь. — Правда тебе не повредит.
— Я не понимаю, о чём вы, — негромко запинался Максим.
— Знаешь, ты мне нравишься, — незнакомец вынул руки из карманов и убрал их за спину. — Мне приглянулась твоя скромность и сдержанность.
Максим вытирал об себя вспотевшие руки.
— Ты показал себя с положительной стороны, и, как мне кажется, — посмотрел тот на директора, — у Рудольфа Петровича к тебе не должно быть никаких претензий. Верно?
Директор всплеснул руками:
— Конечно, о чём речь!
Максим путался в догадках.
— Отныне ты свободен. Можешь вернуться домой.
Максим стоял, боясь вымолвить неверное слово.
— Что-то хочешь спросить?
— А что будет с моим братом?
Незнакомец посмотрел на директора.
— Это касается только меня и твоего брата! — гаркнул круглолицый.
— В любом случае, ты не в ответе за своего брата, — прибавил сударь. — Кстати, если есть желание, и я думаю, Рудольф Петрович меня поддержит, мы рады будем видеть тебя в нашем заведении уже не в качестве уборщика, а как крупье.
Максим выпрямился.
