Ему тридцать два. Его ищет полиция, а он ест человеческое мясо и уже как полтора года лично тестирует на себе яды и галлюциногены магии вуду, каждую ночь во сне, в горячечном бреду убивая Джейка – успешного предпринимателя с его воплощением американской мечты – тысячью разных способов. Он помешался, не может выбрать. И не в силах остановиться.
На работе дают отпуск, думая, что он ослабел от голода. Никто не видит внутренней стороны рук, исчерченных веве. Пока он улыбается, кажется, всё идёт хорошо. Никто не замечает, что это не улыбка, а волчий оскал.
На егерской службе ему дают расчёт: мол, нет смысла заботиться о зверях, когда голодают люди. Непатриотично. Новому начальнику службы кажется, что если перестрелять всех оленей за сезон, то новые слепятся из воздуха. И аллигаторы, и птицы, всё то, что можно есть.
Ал делает экивок и вечером, на дорожку, пожирает того самого начальника, смутно сожалея о том, что идиотов мира сего нельзя обменивать на жителей леса.
Он плохо маскирует убийство: в его вотчине теперь шумно, много браконьеров, хотя, по сути, егеря теперь нет, а его путь ведёт только в один конец. Так что он окунается напоследок в свои угодья и убивает, убивает, убивает до самого рассвета, поскольку больше не может сделать ничего, чтобы защитить лес.
Ну что ж. Двенадцать трупов надолго отпугнут искателей лёгкой дичи. Он даже старается, совершает какой-то диковинный ритуал: потрошит их, развешивает на ветвях внутренности, распинает и обезображивает лица. Хотели мяса – станьте мясом. В каждом из них – вариант убийства Джейка, двенадцать застывших сцен из ночного кошмара.
Джейк, Джейк… возле его поместья тоже есть лес. Разорвать его на клочья да разбросать по всему акру, чтобы даже патологоанатом не смог сшить этот окровавленный паззл.
Ха-ха. А ещё сомневались, белый бокор, белый бокор. Отравление ядом фугу, иголочкой из-за угла – какая несусветная трусость. Вот у кого нет веры в свои силы.
На близлежащих деревьях опытный убийца чертит десятки, сотни веве, не думая об отпечатках пальцев. Кровью. Лоа, примите эти щедрые дары. Это не цыплята и не кролики, а крупная двуногая добыча. Но взамен будьте со своим бокором на пути безумия, когда ему останется всего один шаг.
Закончив, он умывается в речке, оставляя на волосах знойный аромат болота. Вокруг его хижины – торжество плоти, анатомический атлас, наполненный шорохом тел голодных аллигаторов и гудением плотоядного гнуса.
Хижина, прощай. Прощайте, книги, травы, оленьи рога, шкуры, прощай, пятно на полу, напоминающее о Джой, надеюсь, ты стала пумой и счастлива.
Он приводит себя в порядок. Переодевается в чистую одежду. Очень скоро здесь перевернут каждую безделушку, а у города появится свой легендарный маньяк. Ненормальный псих, поступки которого поймут только женщины, которых избивали собственные мужья или любовники.
Потом полиция кинется искать его на работе, решит, что он ударился в бега, проверят поезда, нарисуют портрет для опознания. Наверняка изобразят нечто эдакое, демоническое, с рогами и острыми зубами. Пусть повеселятся вволю, человеческий век короток, а роду людскому нужны хищники.
Бедная городская квартирка. Её растерзают изнутри: снимут обои и половицы в попытке отыскать договор с самим дьяволом или завещание, написанное кровью, а может быть, сувениры с тел предыдущих жертв. Сколько их было, кстати? Отец, потом Билл, потом муж Вероники, потом ещё кто-то, потом ещё… ещё… ещё…
Много. Всех не упомнить. Столько мразей на тот свет переправил, а мир лучше не стал. Дерьмовый из него егерь на людей, должно быть, популяция слишком разрослась.
Перед самым уходом Ал заглянул в ящик стола и достал оттуда револьвер. Какая громоздкая нелепица. Но зато выстрел – и конец. Самому себе горло перерезать духу не хватит, прости, нож, верный товарищ.
Мама.
Джой.
Мистер Смок.
Мадам Бонита.
Марди.
Как же вас не хватает.
Нифти.
Мимзи.
Рози.
Живите. Не возвращайтесь. Грустно быть безумцем и убийцей, отражаясь в ваших глазах.
Малыш… Расти и следуй за своими мечтами, и пусть беды обходят тебя стороной.
Выйдя на улицу, Аластор повёл носом и сверился с компасом, выбирая верное направление. Идти придётся долго, день, а то и два.
Чуть подумав, бокор срезал мясо с ближайшего трупа. Силы ещё понадобятся.
Чарли смотрела, как в этом мужчине всё чётче проступают знакомые ей черты. Улыбка на взводе, этот хищный взгляд переродившегося чудовища, потерявшего всех и вся. Он знал, что не вернётся, и последней остановкой будет бездна ада.
А пока он шёл по болотам и лесу, не замечая, что в его тени появилось что-то кошачье, через такую чащу, где, казалось, не прошмыгнёт даже крыса.
Где-то с месяц назад про Джейка написали в газете. Что-то о тех, кто живёт и здравствует на прибыли от вовремя проданных акций, пока обычные люди загибаются от голода и безработицы. Выходец из Нового Орлеана – и вон куда забрался. Адрес. Элитный район. Забываясь сном после прочтения этой статьи, Ал снова и снова проходил этот маршрут в своих грёзах, напоминающих дыхание лихорадящего дракона.
