(34) Причины такого раскола в государстве духов понять нетрудно. Раз в классовом обществе стало так много зла и несправедливости, что психологическое спасение можно найти лишь в вере в справедливый потусторонний суд над душами покойников, то возникает потребность в том, чтобы мыслить такого судью если не исключительно, то хотя бы преимущественно добрым божеством: ведь как верить такому судье, который сам очень часто несправедлив? — Ответственность за земные несправедливости и беды постепенно (хотя, следует отметить, почти никогда полностью, без остатка) переходит на злых божеств, борющихся с добрыми и организованных в единую злую силу, противостоящую силе добра. Тот же факт, что злые силы выполняют приговор справедливого суда добрых богов — мучают грешников, — при всей своей абсурдности с точки зрения формальной логики, вполне адекватно отражает абсурдную диалектику отчужденного общества. Мучают же заключенные друг друга в тюрьме и на зоне — да и их охранники отнюдь не являются воплощением лучших человеческих добродетелей… Как говорил швейцарский философ XX века Дени де Ружмон, дьявол склонен к самоуничтожению; что же касается знаменитого вопроса, заданного Христом фарисеям: «И если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его?» [Матф., 12: 26] — то это не более, чем полемическая уловка. Как раз фарисеи были более правы, чем Христос, когда утверждали, что бесов вполне можно изгонять силой Вельзевула, князя бесовского [см. Матф., 12: 24].
(35) До предела эту аналогию довели творцы порнографических стихов, распространявшихся в России XVIII–XIX вв. под именем Ивана Баркова (одного из зачинателей этого жанра в его современной форме) и зачастую представлявших собой великолепные пародийные и сатирические произведения. Вот как в одном из таких «барковских» стихотворений, являющемся сатирой на раскольников — «Символ веры Ванюшки Данилыча» — описывается судьба грешников в аду:
[169, с. 256–258.]
