Тэсса во сне выбирает фартук – желтый веселый, или коричневый удобный. Она часто что-либо выбирает во сне. Нарезать морковь кубиками или соломкой. Сначала подмести пол, или сначала выполоскать половики. Поехать на базар с соседкой сегодня, или съездить одной завтра. Столько сложных решений постоянно требует принятия! Эх, Тэсса. Ты станешь намного старше, хорошо прибавишь в росте, и очень хорошо – в весе, но все равно навсегда останешься малявкой.
Жрец завершил все манипуляции, и теперь пассивно наблюдает за каплями в трубках. Фляжковидные бутыли почти пусты, а я зачем-то замечаю, что у жреца красивые глаза – прозрачные и глубокие, как коллекционные коричневые топазы. Даже в избалованном драгоценностями Зодвинге эти камни считаются атрибутами пижонства. Когда бег капель по трубкам завершается, косматый когтистый человек бережно освобождает вены, перетягивает их повязками, и встает в медвежий рост.
- Чем будете платить? – спрашивает он, не глядя ни на кого.
Голос у него гулкий, словно летящий из узкого тоннеля.
Чумазая Клеменс с чумазым топором замирает в растерянности. У них с мужем был небольшой кошель с монетами, но его пришлось отдать разбушевавшимся капюшонам, чтобы хоть как-то их заткнуть. Жрец расправляет сгорбленные плечи, и недовольно подбоченивается.
- Вам нечем, - догадливо гудит он, и хмурится так, что от человеческого в нем остаются одни лишь штаны.
Маменька сожрет его без соли, если он не принесет с работы денег. От мысли об этом он почти готов вообще не возвращаться.
- Возьми меня, - звучит бодрое предложение со стороны соснового молодняка. – Служанкой или женой – как хочешь.
Если муж небогат, разница между служанкой и женой только в том, что жене, кроме прочего, придется еще и рожать детей. Эта дурацкая мысль оттеснила мысль более злободневную – Тэсса хочет покинуть меня!
- Чушь, - отрезаю я жестко, насколько позволяет детский голосок. То есть, на самом деле я отрезаю капризно.
Тэсса встает прямо передо мной, подбочениваясь по примеру жреца.
- А разве я тебя спрашивала? – выдает она холодно.
А ведь она настроена серьезно. Она немного понаблюдала за жрецом в перерывах между снами и фартуками, и что-то увидела в нем. Она неким чудом, волшебным девичьи чутьем увидела то же, что естественным образом увидела я: жрец – хороший человек. У него отзывчивое сердце и светлый разум, и своей бытовой беспомощностью он с легкостью исполнит ее заветную мечту – даст ей возможность хозяйствовать и служить. Хальданар-то от ее даров грубо отмахнулся.
- Для жены мелковата, а в служанки возьму, - гудит жрец, расслабляясь и ссутуливаясь. – Как подрастешь чуть, может и женюсь.
Он выглядит спокойным, ну внутри ликует, благоухает и цветет. Вот же оно – его спасенье от маменьки! Ни единого дня он больше не проживет с ней под одной крышей!
Малявка вскидывает в небо торжествующий взор – как будто победила.
- Прощай, Латаль, - говорит она легко.
- Угу, - бурчу я натужно.
Она целует Эйрика в лоб с теплотой и лучшими пожеланиями, сухо кивает мне, глядя в сторону, и они со жрецом удаляются - неторопливо, но уверенно и бодро. Забавная парочка, похожая на зайца и медведя, взявшихся за лапы.
Клеменс, не охарактеризовавшая поступок Тэссы ни единой мыслью, продолжает ковырять железкой рыхлую почву, а я стою без толку, гляжу на полосато-рябую стену стволов, и чувствую себя уязвленной.
========== 17. ==========
