До полудня войска прошли 25 верст и сделали привал. По ошибке мост через реку Серет, который должны были навести австрийцы, был построен значительно выше по реке, и Суворову пришлось пройти лишних 30 верст. В дороге его застал проливной дождь, вскоре превратившийся в настоящую бурю; дорога превратилась в болото. К мосту подошли среди ночи, но оказалось, что вздувшаяся река отнесла понтон далеко в сторону и повредила. Суворов отвел корпус на возвышенность для отдыха, а сам с 1500 солдат и несколькими сотнями местных крестьян занялся починкой моста. На рассвете установилась ясная погода. Войска переправились и, прошагав 20 верст, вечером остановились на отдых у реки Путны. Суворов испытывал муку, глядя на отдыхающих солдат, в то время, когда нужно было идти и идти, но понимал, что люди измучены до крайности. К счастью, из переписки с Кобургом, не прекращавшейся всю дорогу, он знал, что турки, кажется, не спешили с атакой, хотя Суворов задержался на лишние сутки. Все же его нервное напряжение было так велико, что в пути он даже избавился от лихорадки (не слезая с коня, под проливным дождем!), которой заболел незадолго перед этим.
Утром 10 сентября русские соединились с австрийцами. Суворову уже была приготовлена палатка и охапка душистого сена, заменявшая ему в походах и кресло, и кровать. Александр Васильевич расцеловал подъехавшего Кобурга, сияющего от радости, и сразу потащил его на сено договориться о совместных действиях. Суворов настаивал на немедленной атаке, так как считал: если турки все еще медлят, значит, они ожидают подкреплений. Кобург возразил, что их и так в четыре раза больше. Суворов ответил, что это только увеличит беспорядок среди них при бегстве. «Все же их не столько, чтобы заслонить нам солнце», —добавил Александр Васильевич с улыбкой. Кобург продолжал настаивать на том, что русским следует вначале хорошо отдохнуть, а потом вместе обороняться. На это Суворов отрезал, что в таком случае атакует завтра один. Кобург счел эти слова за браваду: Суворов Суворовым, но турок-то 100 тысяч! Однако его офицерская честь была задета. Он согласился, наверное, удивляясь сам себе.
Суворов обнял его, вскочил и тотчас уехал с казаками на рекогносцировку. У реки Рымна он влез на дерево и осмотрел местность. Турецкая армия расположилась четырьмя лагерями на протяжении 20 верст между реками Рымной и Рымником. Первый лагерь находился у села Тырго-Кукули на берегу Рымны, второй — у деревни Богзы, третий — по эту сторону Рымника у села Маринешти и четвертый (великого визиря) — за Рымником у села Одай. Главная позиция турок была у леса между реками, справа и слева ее прикрывали овраги, болота, колючий кустарник. Позднее выяснилось, что визирь назначил наступление на вечер следующего дня. Турецкая армия прошла 60 верст за 12 дней, и визирь никак не предполагал, что Суворов одолеет такое же расстояние за двое суток. Все же из предосторожности турки окапывались, но еще не закончили строительство укреплений.
Вернувшись в лагерь, Суворов сообщил Кобургу свой план боя и ушел в палатку отдыхать — не спал с начала похода.
Когда стемнело, союзники покинули лагерь: правую колонну составили русские с гусарами Карачая, левую — австрийцы; численность тех и других не превышала 25 тысяч. Ночь стояла безлунная, но звездная. Войска благополучно переправились через Рымну и построились таким же образом, как и при Фокшанах. Австрийцы имели шесть каре в первой линии и четыре во второй, кавалерию сзади. Их фронт располагался на юго-восток. Первой линией русских каре командовал генерал-майор Поздняков, второй — бригадир Вестфален, кавалерией — бригадир Буркашев. Фронт русских был обращен на юг. Связь между русскими и австрийцами поддерживал Карачай.
На рассвете армия двинулась вперед. Разведка у турок была поставлена из рук вон плохо. Только в начале боя они взяли в плен офицера, от которого узнали, что здесь находится Суворов. Визирь стал уверять, что, вероятно, это однофамилец, так как настоящий Суворов, по его сведениям, умер от ран в Кинбурне. Впрочем, прояснить этот вопрос до конца у него не хватило времени.
Суворов стремительно атаковал первый лагерь, где находилось около 12 тысяч турок; Кобург, не задерживаясь, двинулся на второй лагерь, в обход первого. Турки заметили русских и открыли огонь, когда Суворов, находившийся в каре Фанагорийского полка, был уже рядом с батареей. Захватив орудия, он выслал вперед конницу, но 4 тысячи спагов с 3 тысячами янычар, сидевших у них сзади в седлах, отогнали ее. Янычары, спешившись, с ятаганом в одной руке и кинжалом в другой бросились на фанагорийцев. Второе каре русских ударило им во фланг, и после получасового боя янычары вскочили в седла спагов и скрылись. Казаки и арнауты успели ворваться в лагерь, откуда половина турок уже бежала по бухарестской дороге. Суворов приказал дать беглецам «золотой мост». Впереди были дела поважнее.