Суворов — от победы к победе полностью

Выбрать награду, достойную победителя, было нелегко. Потемкин советовался с Екатериной II: «Я думаю, что бы ему, и не придумаю. Петр Великий графами за ничто жаловал; коли б его с придатком Рымникский?» Императрица одобрила эту мысль. Александр Васильевич был пожалован титулом графа Российской империи со званием Рымникский. К титулу прилагались орден св. Георгия I класса, бриллиантовый эполет, перстень, Андреевская звезда, богато украшенная шпага. «Осыпав его алмазами, думаю, что казист будет», — писала Екатерина II в ответ на предложение Потемкина. Светлейший не скрывал, кому Суворов обязан этими милостями: «Скажи, граф Александр Васильевич, что я добрый человек: таким я буду всегда».

На этот раз даже тщеславие Суворова было потрясено сыпавшимися на него отличиями. «У меня горячка в мозгу, да кто и выдержит! — делился он своими чувствами с Наташей. — Слышала ли, сестрица, душа моя? Еще от моей de magnanime mere[48] рескрипт на полулисте, будто Александру Македонскому; знаки св. Андрея тысяч в пятьдесят, да выше всего, голубушка, первый класс св. Георгия; вот каков твой папенька за доброе сердце. Чуть право от радости не умер».

А «de magnanime mere» он отписал: «Неограниченными, неожидаемыми и незаслуженными мною милосердиями монаршими вашими, великая Императрица, я теперь паки нововербованный рекрут».

В добавление к титулу графа Российской империи Суворов получил и рескрипт Иосифа II о возведении его в звание графа Римской империи. Кобург был пожалован чином фельдмаршала австрийской армии (это кольнуло Суворова), а от русской императрицы он получил шпагу, усыпанную бриллиантами.

За этими милостями Александр Васильевич не забывал и о своих подчиненных. Он беспрестанно ходатайствовал об отличившихся, оправдывая свою назойливость тем, что «где меньше войска, там больше храбрых». Его солдаты и офицеры не были забыты — они получили ордена, денежные награды и серебряные медали с выбитой надписью: «Рымник».

Начиная с этого времени в Европе наблюдается постоянный рост интереса к имени Суворова. В октябре 1789 года в Politishes Journal было опубликовано письмо австрийского офицера о русской армии и Суворове. «Как бы ни отличны были наши солдаты, — признавался автор, — однако русские в некоторых отношениях должны быть поставлены еще выше. Их послушанию, верности, решимости и мужеству нет меры. Нельзя умолчать так же о крайней простоте и воздержанности их образа жизни. Непостижимо, какою пищею питается русский солдат, и каким малым количеством ее он может довольствоваться, а также, с какою легкостию он иной раз и совсем обходится без нее в течение целых суток, что не мешает ему идти подряд 12–14 часов и еще переносить при этом без ропота всякую невзгоду». О Суворове автор замечает, что «он является одним из замечательнейших людей. Он стар и весь в морщинах… Его саблю возит за ним казак, находящийся всегда позади его. А в руке у Суворова обыкновенно бывает только небольшая нагайка, которая служит ему военачальническим жезлом (!). Ездит он на первом попавшемся коне, а экипажа никакого не имеет. Обычно всю его одежду составляет одна рубашка и на ней его ордена; но других отличительных знаков никаких. Когда же он бывает одет, то носит обыкновенный мундир… Всю ночь Суворов бодрствует: осматривает своих людей, проверяет караулы. В 8 часов утра он обедает; обед его крайне скуден, и он съедает его прямо на земле… Вообще, в Суворове много странного… Но, во всяком случае, он человек очень образованный и любезный, боготворимый своими солдатами и высоко чтимый нашими войсками».