Тревога охватила все турецкие лагеря. 20 тысяч всадников были спешно двинуты к лесу, где натолкнулись на австрийские каре и, охватив их фланги, атаковали. Часть турок, около 6 тысяч человек, помчалась на русских, но главный удар был направлен в промежуток между союзными армиями, которые пока что удалялись друг от друга по мере продвижения вперед. Австрийцы едва устояли под бешеным натиском спагов. Карачай семь раз водил гусар в атаку, и Суворов должен был подкрепить его двумя батальонами. После двухчасового боя турки поворотили коней и понеслись к деревне Богзе.
Около полудня сражение временно утихло. Суворов дал войскам полчаса на отдых у колодцев и выстроил их в новом направлении. Теперь разрыв между ним и Кобургом должен был сокращаться.
На опушке леса, в траншеях позади Богзы скапливались главные силы визиря, не меньше 60 тысяч человек. Суворов попросил Кобурга наступать на центр и правый фланг турок, а сам двинулся на Бокзу. 40 тысяч турок немедленно облепили австрийские каре. Австрийцы с распущенными знаменами и барабанным боем держались хорошо, гусары Карачая рассеивали турецкие толпы, но они все пребывали, и Кобург начал слать офицеров за помощью к Суворову. Александр Васильевич не отвечал. Русские удачным артиллерийским огнем заставили убрать турецкие орудия из Богзы и шли параллельно Кобургу к лесу. На правом (суворовском) фланге союзников турок было значительно меньше, тем не менее им удалось в одной из атак смять казаков и арнаутов, но пехота восстановила положение. Обходной маневр русских заставил турок укрыться в траншеях. Достигнув траншей, Суворов развернул каре в линию, поместил в промежутках конницу и только тогда послал к Кобургу полковника Золотухина с просьбой об одновременной атаке. Русские и австрийцы начали сближаться. Наступила минута жуткой тишины: обе стороны готовились к рукопашной. Спустя мгновение траншеи и каре окутались пороховым дымом.
Этого мгновения Суворову было достаточно, чтобы увидеть, что окопы турками не закончены, рвы и брустверы тоже. В его голове молнией мелькнуло одно из тех «безумных» и «счастливых» решений, которые определяют победу. Суворов скомандовал коннице: атаковать полевые укрепления турок! Кавалерия, ринувшись из интервалов каре, легко преодолела недостроенные ров и бруствер и врубилась в толпы янычар. «Не можно довольно описать сего приятного зрелища», —вспоминал Александр Васильевич. Опешившие турки на время прекратили стрельбу, и русская пехота успела добежать до окопов. Произошла отчаянная схватка. Суворов находился среди солдат и подбадривал их:
— Ребята, смотри неприятелю не в глаза, а на грудь: туда придется всадить ваши штыки!
Резня закончилась в четыре часа пополудни бегством турок в третий лагерь у Маринешти. Их преследовали на плечах, не давая «амана» (пощады), — слишком много было сдающихся.
Визирь во время этого боя находился за окопами. Он страдал лихорадкой и ездил в коляске; теперь же, при виде бегущих, пересел на коня. Он призывал остановиться, поднимал к небу Коран и даже произвел по беглецам десять залпов из двух находившихся при нем пушек. Ничто не помогало. Вскоре и он пришпорил коня.
Лагерь у Маринешти уже никто не думал защищать. Горстку храбрецов, занявших было в нем оборону, бегущие просто-напросто увлекли за собой. Суворов оказался прав: численное превосходство турок обернулось против них самих. Возле моста через Рымник возникла ужасная давка: люди, лошади, верблюды, быки смешались в невообразимую, орущую, кричащую, мычащую массу. При приближении русских и австрийцев тысячи людей и животных ринулись в реку, создав настоящую живую запруду. Бегство обошлось туркам дороже самого сражения. Только темнота и усталость заставили союзников прекратить их избиение.
Турки бежали всю ночь, пока визирь, переправившись через реку Бузео, не приказал взорвать за собой мост. Его солдаты метались по берегу, бросались в воду, тонули, а валашские крестьяне толпами стекались к реке и грабили потерявших всякое мужество турок. Через несколько дней к визирю добралось 10 тысяч человек — все, что осталось от армии.
Суворов и Кобург, съехавшиеся под вечер, молча обнялись. Кобург во всеуслышание называл Александра Васильевича своим «учителем», а австрийские солдаты дали Суворову прозвище «генерал вперед». Словцо доставило ему немалое удовольствие: Суворов не мог произнести его без самодовольной усмешки.
Наутро союзники без труда захватили оставленный лагерь визиря. Помимо богатой добычи они обнаружили в нем тысячи цепей, в которые турки предполагали заковать пленных. Визирь, дважды разбивший в прошлом году австрийцев, не сомневался в успехе и на этот раз.