Нелегко переживала Варвара разлуку с Серафимой. Варваре двадцать шестое лето идёт, скучно жить затворницей в глуши, без подруги. А другой, которую, которая заменила бы Серафиму, нет. Вот и решил Иван, что надо Варваре пожить в Ростове, это должно сгладить её тоску, ведь походить неспешно по торжищу для молодой жены истинное удовольствие. Глядишь, и подругой обзаведётся.
Однако имение своё Иван остерегался надолго оставлять на попечение тиуну. Была на то причина, о которой не ведала даже Варвара. А ему отец говорил незадолго до кончины: «Вот я поведал тебе о нашей сокровищнице, и уже о тайнике знают двое. Но я скоро уйду в мир иной, и ты будешь ведать тайну один. Потом поведаешь об этом старшему сыну. Но знай, ежели о сокровенном знают двое, то и третий скоро будет знать». С той поры Иван, каждый раз возвращаясь в имение, первым делом осматривал ледник – не взломана ли стена тайника, потому и ключи от ледника держал всегда при себе, не думая, однако, что это вызывает у дворовых досужие догадки.
Только ленивый не бывал в пятницу на торжище! Пестрота праздничная, народу полно, все новости здесь! Торг можно было найти с закрытыми глазами с другого конца Ростова по непрерывному гулу людских голосов и дурманящим, кружащим голову запахам, присущим только торжищу. Конский навоз и пот перемешивались с запахами греческих благовоний, привезённых из Царьграда для умащивания ростовских красавиц. Солоноватый запах рыбного ряда перемешался с неповторимым ароматом берёзовых дров. Мясные лавки добавляли ко всему свой особый запах. Торг отсчитывал ритм жизни, как биение сердца: то учащённо после очередного прихода купцов из Нового Торга, то замедленно, едва заметно, в ожидании новых гостей.
Боярыня со слугой ходила, присматривая товар для себя и сыновей. Хотелось и мужа порадовать чем-то изрядным. Знает Варвара толк в товарах. А сегодня, тем более, интерес разгорается. Говорят, намедни привезли новые нарядные ткани. Жаждала женская душа примерить что-то необычное, а то глаза привыкли к одним и тем же товарам, не броским по виду, с незатейливым узорочьем. И, конечно же, хочется такого, какого ещё ни у кого нет.
Глаза Варвары останавливаются на серебряных наушницах с кроваво-красными самоцветами. А вот рядом лежат серебряные наручи с искусной чеканкой в виде плавающих русалок, то ли в воздухе, то ли в воде. Варвара задумалась, рассматривая узорочье. А вон там, в уголке, увидела разноцветные скляницы с благовониями – это из дальних стран. Стеклянные витые наручи красные, зелёные, синие – это не диковина, это изделия киевских мастеров, такого товара в каждой лавке полно. Перешла в соседнюю лавку, а там… Сердце защемило от обилия аксамитовых тканей, да не простых – с узорочьем травным, с разводами. Ну, уж отсюда она пустой не уйдёт. И давай перебирать все подряд.
– Откуда сия лепота? – спрашивает она с дрожащим от удовольствия голосом.
– Товар шемаханский. Остатки. Много продал аксамита в Киеве. В Ростов же я заглянул случайно, ради любопытства. Купцы сказывали, будто с верховья Днепра в Волгу местный боярин новые волоки налаживает окромя старого, вот и захотелось посмотреть. В Ростове я бывал и ранее, правда, давненько то было. Торг тут худой, больше кун проживёшь, нежели за товар выручишь.
И выкладывает на прилавок ещё штуки, одна другой цветистее.
А вокруг уже слетаются, как пчёлы на цветок, местные жёнки. Товар на ощупь пробуют, глазам не верят, и щебечут без умолка. Тут самое время купцу разговор поддержать – эти сороки всё ведают. Плох купец, не стремящийся познать душу и нрав покупателя. Нахваливает товар, а сам выспрашивает, улыбаясь елейно, велик ли здешний торг бывает по праздникам, какие купцы сюда приходят чаще. Да мало ли чего можно выведать, выкладывая диковинный товар перед алчущими очами местных модниц.
Жёнки стараются друг перед другом показать свою осведомлённость, всё купцу выкладывают, да и сами не преминут поинтересоваться, как люди в иных землях живут. Не каждый день ходят в Ростов купцы из Новгорода или Киева. Здесь чаще торгуют уже примелькавшиеся лица из пригородов: Суздаля, Ярославля, Клещина. Через Ярославль сюда идёт хлеб из-за Волги от булгар. Суздаляне иной раз привозят всякую снедь, овощи, кузнечные поделки, серебряные чеканные украшения. Местная меря торгует, перебивая у суздалян покупателя подвесками из серебра, гусиными лапками их здесь называют. Нацепит красавица к кокошнику такие подвески, и становится сказочной царевной. Головкой повернёт направо, налево, а подвески тихо позвякивают, отгоняя нечистую силу. Клещинцы же удивляют народ копчёной ряпушкой из своего озера. Нигде такая рыба не водится, только в Клещине-озере.
