– Ась, что теперь с нами будет? – тихим шёпотом спросила она.
Ася промычала в ответ и повернула лицо к подруге. Тогда Улька зубами ухватилась за тряпицу, и с большим усилием вытащила её из Асиного рта.
– Бежать надо! – твёрдо прошептала Ася, с трудом двигая затёкшими губами. – Но не теперь. Иначе прибьют.
– Я так боюсь! – всхлипнула Улька.
– Я тоже!
– Может, закричим вместе? Вдруг нас услышат? – предложила Ульяна.
– Едва ли. Только себе навредим, – уверенно прошептала Ася. – Похоже, мы уже в глухом лесу, никто нас тут не услышит.
Вдруг сани остановились. Девицы затихли.
– Хозяин, знать-то, уехал! – раздался голос бородатого. – Не видать его повозки.
– Приедет! – уверенно ответил Матвей. – Не сегодня, так завтра.
– Странно, он и навстречу нам не попал.
– Мы-то с тобой с какой стороны подъехали? – проворчал Матвей. – А он к себе домой отправился, вот и не попал!
«Значит, отсюда есть две дороги, – соображала Ася. – Интересно, какие? Одна, понятное дело, ведёт в родной завод. А другая куда? Скорее всего, туда, где живут их похитители и тот человек, для которого девиц сюда везли. Хозяин. И кто же он? Матвей, помнится, говорил, что сам он живёт в Верхотурье. Только правду ли он говорил-то? Едва ли…»
Тут тулуп поднялся и прозвучал голос Матвея:
– Глянь-ка, Евсеич, а они и кляпы вытащить умудрились. Боевые девки нам достались! Ну, ничего! Скоро они у нас покладистыми станут!
Тюша начала нервничать: за окном уже темно, а Аси всё ещё нет. С горок, небо̀сь, катается весь день, как дитё малое? Она отправила Стёпку на поиски сестры. Тот обежал весь околоток и вернулся ни с чем. Куда она могла подеваться? Неужто с Сашкой Семёновым женихаются где-то? Так ведь и до греха недалеко. Она хотела, было, отправить Стёпана к Семёновым, но Сашка уже и сам тут как тут, возле избы вертится, Асю высматривает. Оказалось, что видел он их вдвоём с Улькой. Днём это было. Сели девицы в сани к какому-то парню, да и уехали. К какому парню? Куда уехали? Никто ничего не знает. Отрядили Тимофея к отцу, может, он чего скажет. Но и тот плечами пожимает – ушла Улька гулять ещё днём и до сей поры не вернулась. Тут и Татьяна переполошилась, никогда ещё дочь так поздно не задерживалась. Начала она Тимоху выспрашивать, куда девки пойти собирались. На Катушечную улицу собирались, это он слышал. А куда подевались, он не знает. Озадаченный, отправился Тимофей домой – пропали сразу две его сестры. Что-то тут неладно. По его сдвинутым бровям Тюша сразу поняла, что воротился парень ни с чем. Рухнула последняя надежда на то, что Ася просто допоздна у подружки засиделась.
Тревожно на душе у матери, да ничего не поделаешь, остаётся только ждать. Вот уже и ужин позади, надо спать укладываться, а дочь до сей поры не вернулась. Не зная, чем себя занять, Тюша нервно перемывает чугунки, натирая до блеска их закалённые в печи бока. Анфиса в своей избе зажгла лампадку да к иконам на колени опустилась. А чем она ещё может помочь внучке, кроме молитвы? Иван ходит по двору чернее тучи, всё из рук валится. Каждую минуту за ворота выглядывает – не идёт ли его блудная дочь? Тюша то и дело выскакивает из избы – никак голоса раздаются? Нет, опять послышалось. Тимофей с Дашей в горнице сидят в тревожном ожидании. Стёпка мечется взад-вперёд по улице – не только сестрица пропала, с ней ещё и Улька была. Неужели они уже не вернутся? Вот ведь страх-то какой!
Вдруг под окнами раздались громкие голоса. Вся семья тут же высыпала во двор. В ворота с воплями вбежала Татьяна, следом за ней вошёл понурый Степан.
– Это всё ваша девка виновата! – кричала она сквозь слёзы, грозно размахивая руками. – Всю жизнь от вас одни беды! Говорила я ей не знаться с вашей семьёй, так нет же, не послушала! К брату бегать стала! Подругу себе нашла! И где она теперь? Чего с ней приключилось?
– Тише, Танька! – прикрикнула на неё Анфиса. – И без тебя тошно! Не только твоя дочь в беду попала! Нам тут тоже не больно-то весело.
– А чего теперь делать-то? Где их искать? – не унималась Татьяна.
– Теперь только на волю Божью положиться, больше ничего не остаётся, – сухо сказала Анфиса и направилась к крыльцу.
Татьяна вдруг сникла. Весь её боевой пыл неожиданно улетучился. Из глаз полились слёзы. Она переводила взгляд с Ивана на Тюшу, потом на Тимку с Дашей, на Стёпку, на мальца Сашку, словно ища в их лицах пусть не ответ на свой вопрос, но хоть какую-то зацепочку. Но все удручённо молчали.
– Иди домой, Таня, – тихо молвила Тюша, – проси помощи у Господа и жди. Больше мы ничем не поможем нашим кровиночкам. Если они живы, – она всхлипнула, – то вернутся. Как только мы чего прознаем, тут же тебе сообщим.
