Когда сани остановились и пленницам развязали верёвки, Ася с большим трудом выбралась из короба, затёкшие ноги совсем не слушались. Она увидела перед собой какое-то строение с невысоким крыльцом, больше похожее на сарай. Оно было сколочено из горбыля и источало запах свежего дерева. Не дав девкам осмотреться, Матвей подтолкнул их к крыльцу, где уже стоял Евсеич. Неловко ступая и морщась от боли в ногах, Ася поднялась на крыльцо и вошла в раскрытую дверь, следом шагала Улька. Это оказался вовсе не сарай, а сени, ведущие в избу, которая встретила их теплом небольшой печи. Евсеич тем временем зажёг лучину, в тусклом свете которой лицо его казалось Асе зловещим. Она огляделась по сторонам. Чем-то давно знакомым повеяло на неё. Словно с ней уже было нечто подобное, словно однажды она уже входила сюда со страхом перед неизвестностью. На миг привиделось, как на одной из лежанок умирает старуха. Точно! Эта изба похожа на Устинову. Такие же лежанки по обеим стенам. И печь в центре. И полка с посудой на стене. А может, это она и есть? Уж очень похожа. Ей представилось, что сейчас из-за печи появится Устин и скажет, что всё это просто шутка и девицам вовсе нечего бояться. Ему очень захотелось повидаться с Асей, вот он и устроил это похищение. Сегодня они его гостьи, а завтра он отвезёт их домой. Эх, если бы всё так и было! Но Устин – человек серьёзный, он на такое не пойдёт. Да и изба, конечно же, другая. В той пахло сухими травами, которые аккуратными пучками висели на стенах, а тут витает стойкий запах табака. На вьюшке* висят мужичьи портянки, источающие смрадный дух. И посуда на полках совсем иная. Там была лишь глиняная да деревянная, а тут стоят железные котелки, в одном из которых – две медные ложки, а на столе – большая бутыль с мутной жидкостью и пара гранёных стаканов. На лежанки брошены шкуры. Единственное оконце завешено грязной тряпицей.
– Ну, и как вам новое жилище? – широко улыбаясь, спросил вошедший следом Матвей.
Девицы понуро молчали.
– Не хотите больше со мной разговаривать? А зря! От меня теперь ваша жизнь зависит, – с ухмылкой проговорил он, явно довольный собой. – Посидите пока тут, – показал он рукой на одну из лежанок, – а я погляжу, чем вас попотчевать, гостьи мои дорогие.
И он, осклабившись, направился к шестку.
– Вот щи есть. Постные, видать. Значит, хозяин Меланью сюда привозил. Покорми девок, не то отощают тут, – распорядился Матвей, обращаясь к мужику. – Да смотри, чтоб не удрали. Глаз с них не спускай! Из избы чтоб ни ногой! До ветру води их вместе. На ночь запрись получше. Я завтра приеду.
– Погоди, я хоть коня распрягу, – поднялся Евсеич, – да овса ему засыплю.
Мужик вышел, и Ася решилась поговорить с Матвеем, пока он один.
– Скажи мне, Матвей, – спросила она робко, – зачем тебе это?
– А ты не догадываешься, Асенька? – ухмыльнулся он. – Моя ты теперь! И никому я тебя не отдам. Если, конечно, ты послушной будешь. А иначе… – он многозначительно замолчал.
– А по-хорошему нельзя было? По-человечески? – не унималась она. – Как все люди делают – сватаются, женятся. А вдруг бы я согласилась?
– Нельзя! – рассмеялся он. – Женат я, Асенька!
– Так неужто тебе жены твоей мало?
– Мало! Это ты правильно сказала! Мне всегда всего мало! – загоготал Матвей. – Но ты не переживай, одну лишь ночку тут проведёшь, а завтра я увезу тебя с собой, вот только место приготовлю, где тебя от людей схоронить.
– Куда увезёшь? В Верхотурье? – уточнила она, стараясь выведать как можно больше.
– Ишь, какая любопытная! Не терпится тебе? – загоготал он опять. – Не спеши, скоро всё узнаешь! А станешь хорошо себя вести – как сыр в масле кататься будешь. Всё к твоим ногам брошу!
– А ты бы спросил, хочу ли я этого, – с укоризной молвила Ася.
– А я никогда не спрашиваю, люблю брать, не спросясь, – оскалился он опять.
– А я? – робко спросила Ульяна.
– Чего ты? – не понял Матвей.
– Я-то тебе зачем? – повторила девица.
– А ты не мне, ты хозяину предназначена. Не спеши, завтра всё узнаешь!
Тут вошёл Евсеич, и разговор закончился.
– Ладно, поехал я, – заключил Матвей.– Прощевайте, девицы-красавицы, да ведите себя хорошо. Если, конечно, жить хотите.
Он опять оскалился в улыбке и вышел. Евсеич пошёл его проводить.
Ульяна подняла глаза на Асю:
– Чего делать-то теперь? – со страхом в голосе спросила она.
– Думать будем! – уверенно отвечала подруга.
– Я боюсь этого бородатого! Как мы одни с ним останемся?
– Это он один! – твёрдо сказала Ася. – А мы вдвоём! Поняла?
– Но он сильнее!
– Значит, мы будем хитрее! – спокойно сказала Ася.
Она должна быть спокойной и уверенной, ни в коем случае нельзя показывать, как ей страшно. Она старшая, и спрос за всё с неё. Надо придумать, как спасти себя и Ульку. И она обязательно придумает! У них в запасе целая ночь! Ася даже слегка приободрилась, но тут в избушку вошёл Евсеич, в руке он держал ружьё.
Да, сила на его стороне, и с этим не поспоришь.
