Седрик не поворачивая головы, слегка склонил, немного приподняв плечо, нежно прижал ладонь девушки.
– Милая, успокойся, поверь здесь совсем не тот случай, просто я был твердо уверен, мое прошлое больше никогда не напомнит о себе. Я уже почти забыл, что у меня есть брат, вернее думал, что забыл, а сейчас понял, это не так.
Подобное заявление казалось совсем странным как можно забыть, что есть брат, как много оказывается, она о нем не знает, и ведь он даже никогда не упоминал о существовании Уилла, неужели для него так легко и просто вычеркнуть из сердца родного человека?
Окончательно растерявшись, стояла, не зная, как вести себя дальше, развернувшись к ней всем телом, Седрик внимательно посмотрел грустным взглядом, протянул руку, притянув, усадил к себе на колени.
– Наши отношения были совсем не такими как у вас с Робертом. Уилл давным-давно даже не знаю, за что всей душой ненавидел меня.
От такого сообщения ей стало совсем не по себе, естественно в семейных отношениях бывает всякое, все же в голове не укладывалось, что может быть человек, который ненавидит Седрика, да к тому же родной брат. Бренда почувствовала, что еще не зная Уилла заранее испытывает к нему неприязнь, робко попросила:
– Седрик, я хочу знать о тебе все.
Неожиданно для нее он легко согласился:
– Хорошо. Я тоже хочу, чтобы у нас не было секретов друг от друга.
С минуту, подумав, рассудил, чтобы ей было проще понять, правильнее всего будет начать с их детства. Он рассказывал спокойным и ровным голосом, но по мере того как она узнавала все новые подробности, ей становилось ясно, для того чтобы так выдержанно говорить ему приходиться прилагать большие душевные усилия. Когда речь зашла об Агнессе, на некоторое время замолчал, болезненно прикрыв глаза, эта невольная заминка сразу же натолкнула ее на мысль, что, по всей видимости, его сердечная рана продолжает кровоточить до сих пор. Когда его исповедь подошла к концу, облегченно вздохнул, встрепенувшись, довольно улыбнулся:
– Не поверишь, но за все эти годы мне впервые стало так легко, ощущение, словно снял тяжелый камень с души.
Бренда понимающе кивнула:
– Возможно, сейчас у тебя появилась возможность все изменить. Ведь невозможно быть до конца счастливым, если душу наполняет обида и боль.
Седрик вдруг лукаво улыбнулся:
– Мудрая моя, случайно не объяснишь, почему при нашей первой встрече я был твердо уверен, что у тебя не все в порядке с головой.
Бренда успокоено улыбнулась, шутливый тон жениха подтверждал, ему действительно стало легче.
– О, это было слишком ясно написано на твоем лице, видел бы ты себя со стороны, мне даже казалось, что ты боялся, что и сам повредишься рассудком.
Седрик закинул голову беззаботно расхохотавшись, успокоившись, хитро прищурил глаза:
– А ты проницательна, с тобой опасно иметь дело, учту это на будущее.
Бренда с возмущением покачала головой, крепче прижав ее к себе, с нежностью в голосе поделился:
– Рад, что у меня теперь есть ты.
Растроганная таким заявлением, ласково провела рукой по его волнистым волосам, и удивилась, заметив, что он уже опять погрузился в собственные размышления, понимая, о чем думает, уточнила:
– Ты поедешь?
– Поеду. – Невесело ухмыльнувшись добавил – Хотя и не верю, что его отношение ко мне могло измениться, но он мой брат и когда-то для меня не было человека дороже его.
Приняв окончательное решение, он вновь расслабился, с наслаждением зарывшись в ее волосы, с удовольствием вдохнул исходящий от них аромат роз.
– Как удивительно твои волосы пахнут розами, случайно не спишь на подушке из цветов?
Бренда развеселилась, счастливо замирая от нежных поцелуев, которыми он неустанно покрывал ее волосы:
– Все гораздо проще, Кэтрин научила меня, как варить мыло, добавляя для запаха лепестки роз. Так что и от волос Кэтрин, если принюхаться, исходит такой же аромат.
Он замер, немного отстранившись, заглянул ей в лицо, шутливо изобразив ужас, испуганно округлил глаза, заверив:
– Совсем не хочу нюхать волосы Кэтрин, пусть уж этим занимается Рейвен.
Они дружно рассмеялись, услышав за своей спиной приближающиеся тяжелые шаги, Седрик обреченно вздохнул:
– Ну зачем мы вспомнили о ней, даже не сомневайся это точно она.
– Сэр, – тут же пропищал писклявый голос, – Простите, конечно, но прибывший рыцарь очень волнуется и ждет вас.
– О, – не сумев сдержаться, в один голос прыснули от смеха.
Даже не пытаясь спорить, покорно поднявшись, пошли обратно, по дороге рыцарь все-таки не удержался, придав своему голосу, как можно более серьезное звучание пожурил:
– Кэтрин, твоей заботе просто нет предела, даже когда засыпаю, мне мерещится, вот-вот из темноты появишься ты пожелать спокойной ночи.
Кузина уперла руки в бока, она хоть и имела грозный вид, но при этом обладала мягким добродушным характером и просто детской непосредственностью, Кэтрин совершенно не умела ни на кого-то долго сердиться, как правило, все близкие этим пользовались:
– Выходит вы, думаете обо мне даже по ночам?
