Увидев брата, он был окончательно сражен, сильно похудевший, болезненно бледный, с черными кругами под глазами Уилл невероятно изменился и напоминал сейчас собой живой труп. Они вошли в комнату вдвоем с Уэйкфилдом, Седрик с облегчением отметил, что брат находится в сознании.
– Уилл, ты меня слышишь?
– И даже вижу – В слабом голосе даже и сейчас были слышны насмешливые нотки.
Взглянув на Уэйкфилда, Седрик убедился, что и тот заметно удручен видом больного, значит, ему с каждым днем действительно становиться хуже.
– Я хочу осмотреть твою рану. – Решительно потребовал Седрик.
– Ну, если это доставит тебе удовольствие, я к твоим услугам.
Склонившись над братом, решительно откинул одеяло и обомлел, грязные, засохшие от крови бинты являли собой ужасное зрелище, к тому же от них исходил тяжелый запах гнили. Седрик перевел взбешенный взгляд на Уэйкфилда, разъяренным голосом, срывающимся на крик, возмутился:
– В замке не осталось ни одного человека способного обработать раны хозяина? При таком уходе, по-моему, невозможно поправиться.
По лицу рыцаря было ясно, что тот удивлен, убеждаясь, что за время его отсутствия раненым никто не занимался, с возмущением, что-то бурча себе по нос, рыцарь протянул руки к бинтам.
– Не трогай, лучше пригласи сюда Кэтрин, говорят у нее просто дар выхаживать раненых и очень легкая рука.
Когда в комнату вошла Кэтрин, глаза брата, казавшиеся совершенно безжизненными и безразличными, в одно мгновение, округлившись, ожили. От увиденного девушка пришла в ужас, с ходу потребовала горячую воду и чистую материю. В ожидании, когда ей все принесут, не бездействовала, а продолжала усердно хлопотать, расставляя на столике предусмотрительно прихваченные с собой разнообразные порошки и мази, последними достала несколько глиняных кувшинов, причем один из них был довольно впечатляющего размера и до краев наполнен густой зеленоватой массой. Братья не сводили с нее одинаково изумленных глаз, правда, при этом каждый думал о разном. Седрик не понимал, откуда это все взялось, во-первых, он даже не додумался попросить захватить лекарства, во-вторых, не мог понять, где она во время их пути умудрилась все это разместить, ведь он даже не заметил поклажи. Уилл же онемел по другой причине, он впервые видел даму таких внушительных размеров, переведя увеличившиеся глаза на Седрика, с испугом спросил:
– Леди твоя невеста?
Кэтрин недовольно фыркнула, Седрик быстренько наклонил голову изображая, что рассматривает мазь, он почувствовал, если еще раз увидит глаза брата, не выдержит и рассмеется, попробуй потом доказать Кэтрин, что смеялся не над ней, а над красноречивыми гримасами Уилла, не поднимая головы, сквозь зубы уточнил:
– Нет, Кэтрин кузина моей невесты.
– А, – облегченно вздохнул больной.
Покусывая губы, Седрик в душе аплодировал брату, тот как всегда находился на высоте и умудрился, даже находясь в таком состоянии придать всему игривый тон. Вначале Уилл не задумываясь, безразлично наблюдал за всеми приготовлениями, занятый своими мыслями, просто терпеливо ждал, когда же, наконец, дама выйдет из комнаты. Вдруг до него неожиданно дошло, что та вовсе не собирается этого делать и все ее манипуляции, связаны именно с ним, осторожно поглядывая на нее, опасливо слабым голосом уточнил, обращаясь к Седрику:
– А, что кузина собирается делать?
– Лечить вас, – заявила та голосом, не терпящим никаких возражений.
– Нет, вот этого делать как раз не стоит, я вовсе не за тем пригласил тебя сюда.
– Тебе так не терпеться умереть?
– Нет, честно говоря, у меня и без того едва хватает сил терпеть эту боль. Желаешь обострить мои приятные ощущения?
Он еще продолжал говорить, а девушка, не обращая на его протесты внимания, уже решительно начала действовать, увлажнив бинты и отмочив их, умело резко сняла. Уилл заскрежетал зубами, одарив даму красноречивым взглядом, Седрик и Уэйкфилд быстро склонили головы, придирчиво рассматривая, весь правый бок пересекала довольно глубокая рубленая рана, которая была весьма небрежно зашита, в некоторых местах края кожи даже не соприкасались, почернев от запекшейся крови. Кэтрин схватилась руками за голову:
– Ничего ужаснее не видела. Даже удивительно, что не произошло заражения.
Уэйкфилд, оправдываясь, пояснил:
– Я с самого начала постоянно посыпал порошком базилика.
– Ну, хоть на это хватило ума. – Ворчала недовольная дама – Придется наложить несколько швов.
Уилл глядя на брата недовольными глазами, запротестовал:
– Послушай, мне надо с тобой поговорить, – следя за руками Кэтрин, возмутился, – Оставьте меня в покое, я не за этим посылал за тобой.
– Поговорим, когда все сделаем. Я не тороплюсь.
Кэтрин, не торопясь, старательно и основательно вначале обработала, затем достала иголку, ловко вдела в нее прочную шелковую нить и приготовилась зашивать.
– Подожди, – попросил Седрик.
