Совсем уж быстро не получается, я тяну, выкручиваю из ткани свое влажное от пота тело, но, наверно, слишком нервничаю и застреваю на каждой складке. Наконец, распрощавшись с тонной материи, я беру платье в охапку и бросаю на высокий стул в дальнем углу комнаты. Туда, куда я почти никогда не подходила за все время пребывания здесь. Стою рядом с кроватью совершенно голая, а в нескольких шагах Пит. И хотя он не видит меня, я машинально стараюсь прикрыться. Хватаю одежду, приготовленную для сна и молча скрываюсь в душе.
Пока набирается ванна, я долго смотрю на свое обнаженное тело в большом настенном зеркале. Внимательно разглядываю каждый сантиметр. Пытаюсь проститься что ли со своей неприкосновенностью, секретом, который был известен только мне. Обвожу руками груди и даже сама удивляюсь, когда это они успели стать такими мягкими и округлыми. Рука идет вниз по животу, за последнюю неделю он перестал быть пугающе впалым и превратился в плоский, да и ребра вокруг больше не выпирают. Веду руки по бедрам и соединяю посередине. Накатывают слезы. Утыкаюсь головой в грудь, падаю на колени и какое-то время просто плачу. Стараюсь заглушить всхлипы и рыдания, чтобы Пит не услышал. Получается не очень.
Спустя еще час вхожу в комнату. Все тот же полумрак. Пит сидит на кровати, обхватив руками голову. От звука моего голоса он вздрагивает и опускает руки.
- Ванна свободна, - выдаю я какой-то придавленный шепот, как будто боясь нарушить молчаливую темноту комнаты.
Пит уходит в душ, не подняв даже головы.
Постельное белье пахнет свежестью и приятно касается чистого тела. Как всегда кто-то незаметно поменял его нам, пока мы были на свадьбе. Я зарываюсь в мягкое одеяло. Вот бы заснуть и проснуться уже дома. В голове как заведенная повторяется фраза: «Я приняла решение».
После долгого отсутствия Пит тихо возвращается и ложится на самый краешек кровати. У меня тут же начинает бешено колотиться сердце. Не верится, что все может произойти сегодня. Я не могу унять дрожь, грудь душит волнение. Скорее бы развязаться с этой историей. Сноу дал нам время, но мне хочется покинуть Капитолий как можно скорее, пока президенту не пришла в голову новая идея, как нас использовать. В тишине ночи не слышно, какая безумная борьба происходит внутри меня. Я призываю всю свою смелость и безрассудность, чтобы повернуться к Питу. Я знаю, что сам он не осмелится сделать первый шаг, после всего, что я ему наговорила и сделала.
- Ты спишь? – с дрожью в голосе произношу я.
- Нет.
Долгое молчание. Не знаю, как сказать, что сказать. Обнимаю Пита, как обычно перед сном, но его тело натянуто как стрела.
- Пит, я… - лепечу я не знаю, что хочу сказать.
Он продолжает неподвижно лежать и лишь шепчет мне:
- Ты уверена, что хочешь попробовать сейчас? Может, завтра?
- Я хочу домой, Пит, - отчаянно шепчу я.
- Я тоже, - мягко отвечает он. Глубоко вздыхает. Совсем тихо, будто самому себе он шепчет. – Может, получится.
Я вслепую тянусь к его губам, по щеке бежит предательская слеза. Пит берет мое лицо в ладони и мягко целует. Во мне вспыхивает маленький, неуверенный огонек желания. Моя грудь, расширившись от глубокого тяжелого дыхания, касается его груди. Пит рукой подгребает меня ближе к себе, чтобы усилить трение. Закидываю на него ногу, отчего парень вздрагивает и выдает слабый стон. Его язык снова пробирается ко мне в рот и разжигает огонек в небольшой костер. Его рука гладит меня по ребрам, обводит вокруг груди, не решаясь коснуться ее. Я кладу его ладонь к себе на грудь, отчего Пит резко прерывает поцелуй, чтобы перевести дыхание. Смотрит на меня, пытаясь оценить, все ли в порядке. Новый поцелуй сопровождается сменой позы. Теперь я лежу на спине, покрытая Питом. Из-под одеяла торчит только его голова и плечи, он нависает надо мной как летучая мышь. Теперь я могу изучать его тело. Глажу худую спину под футболкой и на самом ее краю соприкасаюсь с кожей. Влажная, теплая, гладкая. Тяну руками ткань, чтобы открыть побольше его тела. Пит приподнимается, стягивает с себя футболку и бросает куда на пол. На Арене его тело не вызывало во мне никаких чувств, кроме желания позаботиться о нем. Так почему сейчас меня так волнует этот стройный торс, рельеф его спины…
- Китнисс, девочка моя, - глухо шепчет он, зарываясь лицом в мои волосы, целуя шею, ключицы. Рука осторожно мнет мою грудь, желая, наверно, избавиться от преграды ткани.
- Жарко, - дрожащим голосом лепечу я. - Не могу дышать.
